Яна словно легким морозцем прохватило. «Неужели сам Азиат пожаловал?..» — Судя по внешности, прибывший имел весьма отдаленное отношение к Азии: тип лица у него был, конечно, не арийский, но и восточные черты отсутствовали — так, скорее среднерусская лепнина. Только это и заставляло еще Яна сомневаться, да какое там сомневаться — просто обманывать себя.

— Ай-ай-ай, — заговорил гость, вновь поворачиваясь к мнимому преступнику, являвшемуся на самом деле второй, побочной жертвой злодеяния, — за что же ты его, а?..

— Вы знаете, что это не я, — заявил Ян. Разумеется, Азиат это знал — он же, вероятно, все и подстроил. Так что вряд ли имело смысл оправдываться перед ним или тем паче рассказывать, как все было на самом деле. Но, повинуясь скорее логике момента и кипящей в душе жажде справедливости, нежели здравому смыслу, Ян поднял руку и произнес, указав пальцем на девицу, вздрагивающую в этот момент плечами на груди у безусого: — Это она убила.

Услышав обвинение в свой адрес, та подняла лицо, залитое крокодиловыми слезами, и выкрикнула с надрывом:

— Подонок! Убийца! — После чего уткнулась обратно в своего утешителя и зарыдала еще пуще.

— Как нехорошо врать, — обратился Азиат к Яну с ноткой иронического укора и даже головой покачал. — Мы же все видели. Правда, Жорж? — Обернулся он за подтверждением к «мойщику».

«Ну точно все, как я и думал, — неслись в голове у Яна рваные мысли. — Куча свидетелей, и все поклянутся под присягой, что видели собственными глазами, как я воткнул в этого беднягу нож». Что Жорж не замедлил подтвердить в той самой своей, памятной Яну рыночной манере:

— Я сам видел, как ты его ножом пырнул! Зачем, подлец, на девушка наговариваешь? Язык тебе за это надо отрезать!

— Ладно, — примирительно сказал Азиат. Он был явно удовлетворен качественно проделанной работой и, видимо, решил переходить к следующей фазе задуманного им мероприятия. — Отрезать ему язык мы всегда успеем, а пока я хочу с ним говорить. Мы пойдем в зал, — сообщил он Жоржу, — а ты давай разберись здесь. Вызывай «Скорую» с милицией. Да не болтай лишнего. Скажи им, что я главный свидетель. Сейчас разговор закончу, тогда сам выйду и все им расскажу. Лию пока посади в машину — до моего распоряжения.

Девица под крылышком у безусого отправилась на выход, даже не взглянув напоследок на две свои жертвы — окровавленную на полу и над нею — убитую подлой клеветой. Задание она выполнила блестяще, несмотря на возникшие по ходу дела трудности, и вскоре ей, очевидно, предстоял второй акт — ломание комедии, а вернее, трагедии перед следователями. Содержание этого второго акта, насколько понял Ян, будет полностью зависеть от его благоразумия и сговорчивости. Однако красавица Лия уже доказала, что является не только хладнокровной убийцей, но и неплохой актрисой и в случае чего сможет продолжить спектакль с не меньшим пафосом.

Вот только для чего все это было устроено?.. Ян догадывался, что речь уже не идет о мести за сбритый ус или отстреленное ухо. Видно, Азиат всерьез докапывается до снайперов, раз не брезгует подобными методами — не иначе как они перешли ему дорогу либо в чем-то задели его интересы. И он явно, хотя и топорно, пытается подражать им в действиях — только подумать, ведь не просто хватает их вероятного представителя, что в данном случае было бы несложно сделать, а организует почву для шантажа, да еще завязанного на убийстве! Выходит, что-то ему от них надо, а вот что именно?.. Нет, Ян не принадлежал к числу тех, кто жаждал бы это узнать. Но у него не спрашивали, чего он там желает или нет, а просто повели в зал для разговора — вероятно, чтобы поставить его об этом в известность.