Миг — и комната смазалась, улетела назад оплавившейся пленкой. На Яна хлынула чернота, словно он утонул на время в плотной бездушной массе, передающей его импульс. Потом впереди вспыхнула искра — заданная цель, а он уже вытянулся в светлую нить, и сознание горело на самом кончике струны. Скоро искра превратилась в звезду, затем резко приблизилась.

Перед ним во тьме висела квадратная площадка, забранная витой загородочкой в сердечках. В ближнем углу возвышался столик на длинной ноге — все вместе напоминало заброшенную веранду, вспыхнувшую ярким пятном в чьей-то памяти, как бывает с обрывками воспоминаний — просто место, где происходило что-то, быть может, ранившее твое сердце.

Мимолетные ассоциации пронеслись и сгинули, как не имеющие отношения к делу, и Ян спрыгнул на площадку, тут же обретя очертания. Теперь он выглядел иначе и куда оригинальнее: цилиндрической формы тело опоясывала наклейка с надписью «Будвайзер». Удлиненное горлышко венчалось толстой черной пробкой с пародийным подобием лица.

Хотя, кроме него, здесь не было ни единой живой души, Ян сразу понял, что хозяйка находится дома — из центра веранды бил тонкий золотой лучик, теряясь в окружающей тьме. Это значило, что физически-то она дома, сидит где-то рядом, не осязаемая для него, с мнемолентой на глазах — то есть по факту отсутствует.

Ян подошел к столу — кстати, для ходьбы внизу Будвайзера имелись две рахитичные ножки в сандалиях. На столе лежали белый лист бумаги и ручка. Худой, как спичка, четырехпалой рукой Ян взял ручку и написал на бумаге следующее:

"МАЛИНКА, СРОЧНОЕ ДЕЛО. ПЛАЧУ НАЛИЧНЫМИ ПРОБКАМИ. ЖДУ У ТЕБЯ ТРИ МИНУТЫ.

БУДВАЙЗЕР".

Ян положил послание на золотой лучик, и оно моментально исчезло. Время не то чтобы поджимало, он в состоянии был ждать и дольше, чем три минуты, просто не знал другого способа заставить Малинку поторопиться. И это сработало: не прошло и минуты, как на него откуда-то сверху свалилось изящное, почти невесомое тело — девушка выглядела потрясающе, как и все они в виртуалке. В реальности просто не бывает таких огромных глаз, таких неимоверно длинных ног и таких осиных талий. Правда, не беря греха на душу — в реальности он Малинку никогда не видел, да и не горел желанием увидеть ее живьем, чтобы не портить давно запечатленный в сознании виртуальный образ.

С ее появлением все вокруг мгновенно изменилось: чернота исчезла, откуда ни возьмись, явились таинственные драпировки, длинные зеркала, ворсистые ковры — Малинка «впустила» его в свое обиталище.

Обхватив первым делом Яна за стеклянное горлышко, она смачно чмокнула его в пробку:

— Привет, фляндер! Сто лет тебя не видела! И до сих пор никто тебя не выпил? Может, дернем сейчас, а?

— Ты тоже ничуть не изменилась за сто лет разлуки, — сказал он, слегка покачавшись как бы в знак приветствия и одновременно выражая восхищение ее немеркнущей красотой. — Никто меня не выпил, потому что все это я уже сам выпил и никому не наливаю. Но об этом в другой раз. У меня к тебе дело.

— Что за дело? На сколько пробок? — Она сразу взяла быка за рога, из чего можно было сделать вывод, что у Малинки туго с финансами.

— Мне нужен «метаморфоз», которым ты уделала Супергерлу. Даю две пробки. — Его пробка равнялась у них двадцати пяти деревянным, то есть, проще говоря, рублям.

— Ну почему ты такой злопамятный? — надулась Малинка.

— Да не злопамятный я, я добрый. Но память у меня хорошая. — Может быть, он и покривил душой насчет своей доброты, но дело в том, что ему-то Малинка не делала ничего плохого. В прошлом году, еще в бытность Яна заядлым виртуальщиком, с одной из их общих знакомых, а именно с Супергерлой, случилась пренеприятнейшая метаморфоза, чему Яну посчастливилось быть свидетелем.