— Погоди, Паук, — перебил Ян. — Так ты с этим яблоком и впрямь до конца разобрался? — Паук удивленно вытаращился, потом, что называется, «спал с лица» и даже как будто побледнел, хоть для виртуальности это и не свойственно. Ян спросил:

— А если там еще что-то спрятано в огрызке? Может, он через него нас и прослушивает? — С этими словами он поднялся. Одновременно и Паук протянул руки к столу.

Но дотянуться не успел: крышка среднего ящика, где помещался огрызок, внезапно просела вовнутрь, потом скомкалась и исчезла, словно бумажка, затянутая в жерло пылесоса. На ее месте образовался черный провал, куда стало всасываться, деформируясь, пространство комнаты, — так течет пластилиновая декорация, только что казавшаяся надежной, но внезапно под воздействием тепла размякшая. Не избежал участи своего хлама и Паук: он расплавился легко, без мучений, Чтобы тут же влиться в общий поток и утечь в ящик. Собственно, это уже перестало быть ящиком, поскольку засосало в себя стол, а затем и все помещение как таковое.

Один только Ян остался целым и нетронутым в локальной катастрофе — он повис во мраке, наблюдая исчезновение последних фрагментов интерьера, пока они не всосались с тихим чмоком в «черную дыру», как остатки коктейля в соломинку, и кругом воцарилась кромешная тьма. Ни паучьего логова, ни самого Паука больше в виртуальности не существовало, он стал «нетдэдом» — сетевым мертвецом. "

Очевидно, огрызок и врямь был с сюрпризом, и теперь старику предстоит долгая морока с поднятием из руин своей «старушки», заменявшей ему не то чтобы супругу, а, говоря без преувеличений, целую вселенную. Ян сознавал, что является косвенной причиной катаклизма, тем не менее помочь Пауку в этой ситуации был бессилен.

И сейчас ему ничего другого не оставалось, как стартовать обратно к Шмиту, попутно размышляя о том, какое это, оказывается, фатальное явление — хронический неудачник. Казалось бы, кому какое дело, если у тебя все летит к чертям? Однако у тех, с кем он так или иначе соприкасался, наблюдается та же картина: его фирма прогорела — это раз, во-вторых, убит ни в чем не повинный парень, вся вина которого состояла лишь в том, что он оказался с ним в одном кафе, теперь Пауку угробили компьютер, лишив его единственного приемлемого для него способа существования. Ну и наконец, Шмит, балансирующий теперь на грани разоблачения, — пока что он в безопасности, но через сутки-двое, когда «Белов и Ноймайер» оклемаются после обработки «Дустом», там уж не пожалеют сил, чтобы восстановить по сохранившимся записям координаты вора. И не исключено, что им это удастся, — ведь его адрес постоянно оставался открытым благодаря хитрости некоего виртуоза, чье имя Паук так и не успел назвать. Его опередили.

Но главный вопрос сейчас состоял в том, стоит ли открывать Шмиту его теперешнее шаткое положение? По всему выходило, что не стоит. Хотя опасность и существует, но это еще не значит, что его обязательно вычислят.

Время, отмеченное в правом нижнем углу зрения, приближалось к восьми утра — киберпространство «съело» ни много ни мало девять с половиной часов. Ян вполне уже мог покинуть сей уютный «санаторий», где за целую ночь не имел ни минуты отдыха.

Но, как тут же выяснилось, на сегодня его сетевая одиссея еще не подошла к концу: едва вернувшись в кабинет Шмита, Ян обнаружил в нем странного посетителя. Хозяин квартиры по-прежнему оставался за кадром, в то время как в виртуальности на его месте расположился некий субъект не субъект, а этакая сложная конструкция в форме человека. Посетитель был собран из множества геометрических фигур — шаров, кубиков, цилиндриков и прочего такого, из чего при достаточной сноровке можно составить не только фигуру, но даже похожий портрет.