Подхватив его на руки, Федор крепко прижал мальчика к себе. Алешка обнял его за шею и прижался щекой к его подбородку. Проводник успокаивал возмущенных наглостью ворвавшегося в вагон мужчины, потом вернулся и закрыл дверь. Он что-то хотел сказал, но, увидев на глазах сильного рослого мужчины слезы, растерянно, словно спрашивая совета у спящего на полке маленького Димки, оглянулся.

– Уехал к Корсару, – ответил Юрист. – И нет его. Я звонил, трубку никто не берет. Корсару-то еще лежать да лежать. – Павел снял очки и протер стекла – он всегда так делал, когда волновался. – Куда они делись?

– Подонки, – прошептала она. – Когда нужна была, чуть ли задницу не лизали. А теперь все отвернулись.

Истерично рассмеявшись, налила еще. Она выпила уже полбутылки. Но живший в ней двое суток страх не давал ей захмелеть, и выпитый коньяк лишь успокоил ее. Взяв телефонную трубку, Таиса, некоторое время раздумывая, сидела неподвижно. Потом бросила трубку, закрыла лицо руками и протяжно завыла. Она хорошо знала неписаные законы уголовников и была убеждена в том, что ее убьют. Молодая, сильная женщина, совсем недавно распоряжавшаяся судьбой других, вдруг оказалась у черты, за которой кончалась ее жизнь. Внезапно она вздрогнула и прошептала:

– Господи, это ты меня покарал за Серову и ее детей.

Встрепенувшись, вскочила. Бросилась к письменному столу, достала лист бумаги и начала быстро писать. Потом снова закрыла лицо руками и заплакала.

– Нет, – замотав головой, сквозь слезы проговорила она, – я жить хочу. Как же сказать? Ведь не брала я денег. И милицию не вызывала. Что же делать?

– А вот как быть мне? – пробормотал Бунин. Закрыв глаза, невольно вспомнил, как перевел большой денежный долг на Хоттабыча и Вальку. Криво улыбнулся. Теперь так не получится. Внезапно осененный какой-то мыслью, застыл. Открыв глаза, вскочил и заметался по кабинету. – Точно, – потрясенно прошептал он. – Это Валька. Он прислал мне первые камни и обещал поставку таких же, но более крупными партиями. Он знал, что я не устою и возьму деньги с оптовых покупателей вперед. Господи! – Он вскинул побагровевшее лицо. – Что же делать? Как быть?

Переливчатый звонок заставил его испуганно сжаться. Звонок не умолкал. Он на цыпочках подошел к двери, осторожно приоткрыл глазок, посмотрел. На площадке стояли двое. Облегченно вздохнув, Бунин открыл дверь. Первым вошел верзила с квадратным подбородком. Увидев у него в руке пистолет, Бунин испуганно ахнул и прижался спиной к стене.

– Ты один? – подозрительно осмотревшись, хрипловато спросил Гроб.

– Конечно, – ответил Бунин.

– Где Тайка?

– Не знаю, – замотал головой Бунин. – Она мне вчера последний раз звонила. Ее друзья Воробья убить хотят.

– Я ее, шкуру, – прорычал Гроб, – сам завалю! Подставила меня, проститутка!

– Ее и так сделают, – усмехнулся черноволосый крепыш. – Не сегодня-завтра хоронить будем.

– Меня на этих похоронах вместе с ней закопают, – катая желваки, сказал Гроб. – Может, ты, Вадик, ее сделаешь? – взглянул он на крепыша. – Заодно и бабки клевые выцепишь. Ведь общак скорее всего у нее. Она, сучка, нас по этому адресу послала.

– Вот этого не надо, – засмеялся Вадик. – Ведь ты сам по номеру машины на эту хату вышел. А Тайки там не было. Если и взяли общак, то кто-то из твоих.

– Троих Воробей со своими сразу прирезал, – процедил Гроб.