Но, как ни старалась она это сделать, перед ней оказывалось застывшее в напряжении задумчивое лицо. Глаза – темно-коричневые, а не синие.

– Убирайся, Алек, черт тебя возьми! – злобно прошептала она и, просунув голову в ночную рубашку, выключила свет, после чего с удовольствием нырнула под прохладные простыни.

Поздравляю, сказала она себе. Молодец, девочка, ты уцелела.

Глубокой ночью, когда ее разбудила буря; и ветер с океана, казалось, готов был выдуть из человека всю душу, она снова сказала вслух: «Ты уцелела».

Хотя, если смотреть правде в глаза, верилось в это с трудом.

– Привет!

– Либби? – спросил он удивленно, услышав ее голос.

Каждый день она отправляла ему короткие записки с отчетом о том, как продвигаются ее исследования и вообще чем она тут занимается, но с самого начала предупредила, что звонить по телефону не будет: слишком много времени надо потратить, чтобы дозвониться.

В это утро ожидание не было Либби в тягость. Она всю ночь почти не сомкнула глаз и теперь ощущала необходимость поговорить с Майклом, услышать его спокойный, надежный голос, почувствовать его любовь. Только это дало бы ей столь необходимую поддержку.

Вот знак судьбы, решила Либби, когда дозвонилась с первого раза.

– Что стряслось? – обеспокоенным тоном спросил Майкл.

Изо всех сил она старалась, чтобы голос звучал как можно беззаботнее.

– Н-ничего. Я просто… по тебе соскучилась.

– Рад слышать! – Майкл сразу же приободрился.

Поговори со мной, Майкл, мысленно умоляла она. Успокой меня. Прогони прочь беспокойство и смятение в душе.

– Тебе надо почаще уезжать, – произнес Майкл, и она поняла по тону, что он улыбается.

– Может быть. – Только не туда, где можно попасться на глаза Алеку…

– Расскажи поподробнее, чем ты живешь. Твои письма, как мне кажется, не отражают всей картины. Как дела?

– Что? Ах, ты об исследованиях? Все в полном порядке.

Либби поведала ему о своих интервью. Они всегда обсуждали свои дела. Его биологические изыскания не сильно отличались от ее исследований, и поэтому оба прекрасно разбирались в работе друг друга.

Так и подмывало рассказать ему об Алеке, но чем дольше они говорили, тем меньше она представляла себе, как это сделать.

Естественно, Майкл знал, что в прошлом у нее был мужчина, от которого она родила Сэма, но прежде они никогда не говорили о человеке, которого когда-то любила Либби. Этой темы она старалась избегать.

– Все это не имеет никакого значения. Между нами все кончено, – повторяла она. – Раз и навсегда.

Однако сейчас Майкл – с присущей ему чуткостью – уловил что-то в ее тоне.

– Ты говоришь с какой-то неуверенностью.

– Что? Если ты имеешь в виду мою работу, тогда не волнуйся, все хорошо. Просто… Понимаешь, я и не знала, что буду так скучать по тебе.

Либби прикрыла глаза, представляя, как он сидит в своем офисе – ноги на столе, утреннее солнце льется в окно, причудливо отражаясь в нескольких аквариумах.

– А как продвигаются твои дела, Майкл?

– О, я проделал тонну работы после твоего отъезда, дорогая. Но вряд ли из этого выйдет что-то путное.

– Жаль, что тебя нет рядом…

– Правда?

– Конечно. – Сообразив, что он на самом деле может разволноваться, если она будет продолжать в том же духе, она добавила: – Но ничего, скоро я вернусь домой, осталось совсем недолго.