Фирма занимала весь первый этаж довольно большого трехэтажного здания. Над ней располагались квартиры, возможно, коммунальные, жильцы которых о коттеджах могли только мечтать.

Евгений первым вышел из машины, открыл дверцу и подал ей руку. Настя заметила, что из окна фирмы за ними наблюдают, а потому постаралась, несмотря на все треволнения, выйти из машины как можно царственнее.

Они шли по коридору, и двери двух или трех комнат, мимо которых они проходили, оказались открытыми.

Коридор был оклеен светлыми, почти белыми обоями, однообразие которых там и сям оживлялось зеленой гаммой искусственных растений. Интерьер выглядел стандартно, но Настя сразу поняла, что тот, кто разрабатывал его, был настоящим профессионалом.

„Ну конечно, „проектирование и строительство…“ — вспомнила она вывеску.

Кабинет президента являлся как бы продолжением коридора и маленькой приемной. В него вели широкие раздвижные двери из белого пластика. Огромный рабочий стол, несколько кресел и стульев на колесиках, компьютер на специальном трехэтажном столике, факс, телефон, еще какая-то аппаратура, два встроенных шкафа с раздвижными дверями, почти такими же, как входные…

Ничего здесь не напоминало кабинетов, например, секретарей райкомов. Все казалось удобным и функциональным. Белые столы и обитые черным стулья удачно сочетались с ковровым покрытием „под зебру“, приглушавшим шаги. В классическую гамму цветов прекрасно вписались белый компьютер и черный факс.

Но особое очарование кабинету придавали растения: небольшая пальмочка и яркий плющ, занимавший половину стены.

Евгений уловил ее восхищенный взгляд, адресованный растениям.

— Плющ голландский и пальма, между прочим, настоящая, — похвастался он. — Я хочу еще фикус завести. У моей бабушки были фикусы, и я их очень любил. Если подобрать для этих растений интерьеры, контексты, то они, на мой взгляд, окажутся очень современными. Большие листья, например, выгодно будут смотреться сквозь жалюзи.

Он поднял жалюзи на одном из окон, и Настя увидела, что стекла расписаны морозом и ледяные узоры такие же белые, как мебель в комнате. Чешуйки и дорожки переплетались, сходились и расходились, как санные следы.

— У вас очень уютно. — Она не льстила.

— Я рад, что вам нравится. Я, знаете ли, интеллигент в первом поколении. Так что со вкусом у меня иногда бывает туговато. Но я стараюсь не быть слишком гордым и при необходимости консультируюсь с людьми, которым доверяю.

— Завидная черта. — Настя вспомнила о гордыне, за которую Зевс покарал первых единых людей, разделив их на две половины.

Евгений помог ей снять шубу, упрятал ее вместе со своим пальто в один из стенных шкафов, а потом подошел к столу и нажал какую-то кнопку. Настя поняла спустя мгновение — включил селектор.

— Да, Евгений Константинович, слушаю вас.

— Наташа, пожалуйста, принесите нам с коллегой кофе и бутерброды.

— Хорошо.

Сеанс связи был окончен.

— Настя, вы не против такой моей самодеятельности?

— Нет, — она ответила искренне, потому что только теперь сообразила, что еще не завтракала.

— Отлично! Вы располагайтесь, а я пока проконтролирую кое-какие дела.

Она села в большое, обитое черной кожей кресло, а он стал куда-то звонить, интересоваться какими-то проектами, запросил некий каталог, поинтересовался насчет кирпича, потом заказал партию сантехнического оборудования.

Все он делал четко, быстро, можно сказать, стремительно.