Через десяток ударов сердца глаза Гринривера закатились, и он, дезориентированный, осел на землю. Вернее осел бы, если бы Рей Салех не подхватил приятеля и удержал его на ногах.

А понять Ричарда можно было. Исчезло ощущение верха и низа, мир вспыхнул, словно созданный из жидкого света. Молодой человек закатил глаза, и крепко сжал веки, но свет никуда не пропал и обжигал веки уже откуда-то изнутри… К слову, глаза Гринривера при этом на самом деле светились. А еще его замутило.

Но ошеломление первых мгновений прошло, и внутренний свет немного утих. Очень странно вели себя мысли, они словно давали эхо ассоциаций и образов. Это пугало, ведь у мыслей, фактически, появилось эхо, которое еще долго могло шептать уже забытой идеей.

Какое-то время Ричард боролся с тошнотой. И старался унять свой бунтующий мозг. И это ему, на удивление быстро, удалось. Сказались многочисленный практики работы с собственной болью. Мельтешение образов стихло. И теперь уже Ричард мог управлял светящимся миром. Он попытался вспенить, как он шел по императорскому склепу. Память отозвалась, порождая просто ворох воспоминаний, смазанных, не слишком точных, но они зажгли сияющая дорожку следов. Ричард выловил из памяти дорогу до склепа и дорогу в коллектор. И это тоже не потребовало хоть сколько-то серьезных усилий. И еще одна цепочка следов возникла в воздухе. Они накладывались, одна на другую, и причудливо сплетались потоками света.

На адаптацию ушло какое-то время. Иногда Ричард случайно упускал мысль, и мир, заботливо нарисованные его мозгом, форменно заливало кровью. А их темноты звучал шепот. Видимо, у препарата был еще и галлюциногенный эффек.

Но у Гринривера в итоге получилось. И он осторожно раскрыл глаза. Его следы, что висели в темноте внутреннего мира, теперь ярко светились сквозь стенку коллектора. Ричард сделал первый, самый острожный шаг, и прижал ладонь к стене. Камень стены исчез. Молодой человек снова коснулся гладкой поверхности камня и активировал атрибут, снова.

До склепа было около трех десятков в сторону и трех метров вверх.

Весь путь занял почти час. Под конец Ричард снимал совсем уже тонкий слой земли. Он боялся стереть какую-то могилу. Все это время Рей терпеливо ждал в сотне метров от места раскопок. На тот случай, если Ричард наткнётся на подземную речку, или случится обвал. Но судьба была сегодня явно на стороне приятелей. Реальный коридор склепа располагался буквально в двух метрах от того, как его запомнил мозг Гринривера. Под конец молодого человека начало отпускать, и следы, которые ярко светились в пространстве, стали выцветать и растворяться в темноте внутреннего мира.

Ричард взял из рюкзака плотный мешок, в который он ссыпал кости из всех склепов подряд. Ему нужны были члены императорский семьи, которые умерли в течении десяти лет после свадьбы. В итоге расхититель гробниц закинул в мешок почти два десятка костей. В конце он даже вскрыл гроба Анны и добавил к костям еще и куклу. После чего кинул на пол земляного тоннеля пару крупных серебряных дисков. Через тысячу ударов сердца амулеты рассыпится прахом и заполнят коридор влажной землей. Разумеется, это не скроет, на долго, следы осквернения, но даст приятелям пару суток времени. Коридор земля завалила основательно.

Без лишней суеты приятели прогулялись по городской канализации и вылезли из нее в районе квартала терпимости.

Медлить Рей и Ричард не стали. И уже двадцать минут спустя возница вез компаньонов в квартал магической академии. Там жили маги и студенты, из тех, кто по богаче. Адресом Рей Салех озаботился заранее.

Вся операция заняла утро и изрядную часть обеда. Так что в дверь нового дома барона Дюфона Ричард постучал когда часа на здании ратуши пробили три часа дня.

— Сэр Эжен, крайне рад вас видеть. Смотрю, вы еще не обзавелись слугами? — Ричард всеми силами старался выглядеть приветливо.