|
Я смотрела на руки, как на чужие. Мика опустился возле меня на пол, положил мне ладони на руки, сжал. — Анита, что случилось? Так приятно было, когда он держал меня за руки. Дрожь стала медленнее, но не исчезла. Что случилось? Что там случилось? Что сегодня было по-другому? Да все — и ничего. Только со второй попытки я смогла сказать: — Мне пришлось с ним говорить. — С ним — это с кем? — С вампиром, которого я сегодня убила. Под давлением его рук дрожь ослабевала. А голос совсем не дрожал, он был пустой. — Почему с ним надо было говорить? — Допросить. Я должна была его допросить. Мика коснулся моего лица, и я вздрогнула, но прикосновение заставило меня обернуться к нему. Глаза у него были в полумраке кухни зеленые-зеленые, и жёлтый ободок вокруг — как свет, собравшийся в фокус. — Ты узнала, что должна была узнать? Я кивнула, все так же глядя в его глаза. — А ты не могла подождать до рассвета, чтобы его убить? Я покачала головой: — Он из тех серийных убийц. Нельзя было рисковать, что он убежит и предупредит их. — Тогда ты должна была его убить. Он взял моё лицо в ладони, и я посмотрела на него внимательней, уже не просто заворожённая его глазами. Я теперь его видела, его самого, Мику. Я знала, что он здесь, но будто до сих пор я воспринимала только фрагменты. Я смотрела в это лицо, такое знакомое, что каждый изгиб и линию я знала, и все же как-то удивило меня, что я смотрю на него и знаю, что он мой. Мой возлюбленный. Иногда это все ещё поражало меня, как по-настоящему приятный сюрприз. Будто слишком хорошо все было, чтобы быть правдой, и я ждала, что он здесь не окажется. Почему он должен быть не такой, как другие? Он потянулся ко мне, и я соскользнула со стула в его объятия. Я обернулась вокруг его талии, груди, плеч. Я обняла его изо всех сил ногами и руками, и он встал, держа меня. Мы были одного роста и весом отличались не больше чем на четырнадцать фунтов. Будь он человеком, он бы так не смог, но он человеком не был, и встал вместе со мной и пошёл по тёмному дому. Я знала, куда мы идём, и ничего не могла бы придумать лучше, чем залезть под одеяла, и пусть он меня крепко обнимет. Зазвонил телефон. Мика не остановился. Включился автоответчик, и тревожно зазвучал голос: — …нита, это я, Ронни. Мне нужна помощь. Мика застыл, потому что голос звучал совсем не так, как Ронни свойственно. Я спрыгнула на пол и уже бежала к телефону, пока она поспешно что-то говорила. — Ронни, Ронни, это я. Что случилось? — Анита, это ты. — Ронни, что случилось? — У меня снова пульс бился в глотке. Адреналин смыл потрясение и усталость. — Я пьяна, — счастливым голосом заявила она. — Что? — Я в клубе на той стороне реки. Смотрю, как тут мужчины раздеваются. — Какой клуб? — Чьи-то там сны. — «Сны инкуба», — сказала я. — Он самый, — ответила Ронни, слегка шепелявя на букве «с». — С чего это ты напиваешься в стрип-клубе? — спросила я. Адреналин шёл на спад. — Луи со мной жить не будет. Он сказал, или свадьба, или ничего, и я тогда сказала, ничего. — Ох, Ронни! — Я пьяна, и бармен говорит, меня надо отвезти домой. |
