Изменить размер шрифта - +
Но ни с одной точки вокруг ты не увидишь их все одновременно.

Кузина не поверила, обошла площадку кругом. Убедилась сама. Покачала головой:

— Какая должна быть идеальная точность планировки, чтобы добиться этого!

— Садовники народа Минг По с Карлака мастера на такие эффекты. Кристаллические деревья размещали тоже они.

— Соединить живое и неживое в одном саду – гениальная идея, — сказала Падме.

— Ещё бы! А вот подождём немного, не то увидишь.

— После того, как уйдёт солнце? — догадалась она.

Тень от западной стены закрывала всё большую и большую часть сада. В наступающих сумерках стеклянные деревья таяли, становились сначала туманными, а затем вовсе исчезали, лишь иногда силуэты прохожих причудливым образом искажались, преломляясь в них. Ещё несколько минут… Погасла последняя полоска золотого света на восточной стене. И в тот же миг все кристаллы озарились изнутри переливчатыми разноцветными огнями. Падме тихо ахнула. И не одна она. Парк совершенно преобразился, заиграл по-новому в неверном сумеречном свете, смешанном с этим удивительным освещением. Жаль, что кристаллы давали слишком мало света, и по мере того, как сумерки сгущались, в Диком Парке становилось всё темнее и темнее. Наконец, подсветка кристаллических деревьев стала постепенно гаснуть, а вдоль дорожек загорелись чистым белым цветом линии бордюров, помогая публике найти дорогу к выходам. Световое представление закончилось.

— Поразил. И порадовал, — с улыбкой сказала Падме, останавливаясь под первым из уличных фонарей за пределами парка. — Что дальше?

— Пройдёмся поверху до ближайшей верхней станции? — предложил я. — Тут неподалёку есть магазин, где торгуют настоящими книгами.

— Ещё один? — удивилась она. — Я думала, что их в округе всего два, в цоколе Большой Ротонды и в Пятисотке.

— Это немного не то. Там раритеты в хорошем состоянии, ну, и цены, сама знаешь. А тут восстановленные и законсервированные книги. Серьёзных коллекционеров они не интересуют, а историки и просто любители берут охотно.

В это время из проулка, выглядевшего, как обычный технический тупик, вылетел какой-то толстый человек – или хуман? — и помчался по улице прямо на нас. Я только и успел дёрнуть кузину за локоть и упасть на пермакрит, роняя её на себя, иначе этот полоумный сшиб бы её, и, думаю, без травм бы не обошлось. А следом за беглецом на улицу, стуча противоскользящими подковками металлических ног, выскочили два полицейских дройда.

— Подозреваемый, немедленно остановитесь и сдавайтесь!! — громогласно выдал один из них через вокодер на полной мощности. Ответ последовал незамедлительно: беглец извернулся, выбросил назад левую руку и дважды выстрелил из зажатого в ней армейского бластера. Беднягу полицейского разорвало пополам. Второй дройд с бесстрашием машины прибавил ходу.

— Стой, Превис, тебе не уйти! — донёсся с неба другой голос, по всей видимости, живой. Между домами снижался спидер полиции. Беглец выстрелил и в него, однако, пилот был опытный, знал, чего ожидать, и резко дёрнул машину вверх, пропуская серию плазменных плевков под днищем. Я понял, что перед нами очень серьёзный преступник. Уничтожить патрульного дройда одно, а стрелять по машине, где заведомо находятся живые полицейские – совсем другое. Рука нырнула в карман куртки, обхватывая рукоять бластера, вполне законного, между прочим. Вообще-то, гражданским разрешения обычно выдавали только с двадцати трёх лет, но мог же я хоть чуть попользоваться тем, что сестра у меня Сенатор? Я перещёлкнул регулятор на пониженную мощность, молясь, чтобы успеть прицелиться раньше, чем беглец скроется за углом. Не успел. Но совсем по другой причине.

Быстрый переход