Мне показалось, как в миг смерти Джоэля, что меня засасывает черная дыра.

— И после всех твоих призывов к откровенности, — сказала я, — ты вываливаешь это на меня сейчас? Уж если приходят в голову такие мысли, надо говорить сразу… а не пугать разрывом, когда и без того все плохо.

— Последнее не совсем понял… но я тебя не пугаю. И пытался на самом деле поговорить сразу. Когда ты меня массировала. Ты не стала слушать. — Сет глубоко вздохнул, — Джорджина… я говорю прямо. Думаю, нам лучше расстаться.

Я открыла рот.

Что-то не то происходило. Совершенно не то. Я думала, мы выясним отношения, бурно, как это порой бывало, но выясним. Он попросит прощения. Я выдвину новые условия. У меня позиции тверже, и мне решать, останемся мы вместе или разойдемся.

Того, что мне придется просить, я не ожидала.

— Нет. Нет. Мы придумаем, как с этим справиться. Послушай, Сет, Мэдди я переживу, правда. Хочешь спать с другими женщинами — пожалуйста, я всегда это говорила. Просто в первый раз… ну, шок случился, только и всего.

Он смотрел на меня молча, а я никак не могла остановиться.

— Мы придумаем. Раньше же придумывали?.. Найдем способ. Ты не вправе принимать такие решения один. Нас двое, помни.

— Да, — сказал он. — Помню. Я один из двоих. И я хочу уйти.

— Нет, — сказала я пылко, — не хочешь. Дичь какая-то… ты не можешь этого хотеть.

Сет опять промолчал, что было хуже всего. Лучше бы нагрубил в ответ. Но он просто смотрел на меня и слушал. С видом грустным и в то же время решительным.

— Ты сам говорил, что мы со всем сумеем справиться. — Я повысила голос. — Почему же с этим не можем?

— Потому что слишком поздно.

— Нет, не поздно. И если ты уйдешь… из-за такой ерунды… ты заставишь меня в конце концов страдать. И меня, и Мэдди.

— Это невеликие страдания, — сказал он. — Бывают хуже. Что же касается Мэдди… ее я страдать не заставлю. Она… мне нравится.

— А меня ты любишь.

— Да, люблю. И, думаю, буду любить всегда. Но наверное, этого недостаточно. Мне нужно двигаться дальше. С тобой — не получается. А с Мэдди… не знаю, возможно, что-то хорошее и выйдет. В каком-то смысле она — твое подобие, только…

Сет говорил сбивчиво, что случалось с ним в минуты сильного волнения. Тут и вовсе умолк, закусил губу, словно не прочь был забрать свои слова обратно. И отвел взгляд.

— Что — только? — спросила я, не слыша собственного голоса.

Он снова посмотрел на меня.

— Только… более человечное.

И это был конец.

Боль и гнев разом исчезли. Во мне ничего не осталось. Совсем ничего. Я была пуста.

— Проваливай, — сказала я.

Сет побледнел. Видно, в голосе моем и выражении лица было что-то по-настоящему пугающее. Он неуверенно протянул ко мне руку.

— Я не хотел тебя обидеть, Фетида. Изви…

— Никогда больше не называй меня так.

Я отступила. Сама не знаю, как слова эти сходили с языка. Будто говорил за меня кто-то другой.

— Уходи. Сейчас же.

Сет открыл рот, и на миг мне показалось, что решительность его вот-вот рухнет. Но этого не случилось.

Он ушел.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я думала, что в спальню войти уже никогда не смогу. Но в тот момент мне нужнее всего на свете была моя кровать. Свернувшись, я пролежала остаток дня в позе эмбриона.