— Да… но планы изменились, — буркнула я.

И протянула руку Хью.

— Дай сигаретку.

Он отмахнулся.

— В общественных местах уже не курят.

Застонав, я помахала официантке. Вредную привычку курить я приобрела из-за смертных, с которыми общалась. И, прокурив целый век, выяснила, что в трудную минуту просто не могу обойтись без сигареты. Для Сиэтла этот запрет был благом, но для меня в плохом настроении — кошмарным неудобством.

Коди мой туманный ответ не удовлетворил.

— Что значит «изменились»? Вы с Сетом никуда не пошли?

Я промолчала, и Хью рассмеялся.

— Ай-ай-ай, неурядицы в раю.

— Он занят книгой, — холодно сказала я.

— Книгой или какой-нибудь гостьей? — спросил Питер. — Ты разрешаешь ему спать с другими женщинами?

— Ему этого не надо.

— Ну, ты можешь, конечно, так думать, если тебя это успокаивает, — поддразнил Хью. — Но никто не в состоянии писать столько, сколько он, по его словам.

Собственной жизни у них, видимо, не имелось, поэтому пришлось снести еще кучу дурацких шуточек. Обижать меня они, разумеется, не хотели, но все равно было неприятно. Хватало и той обиды, которую нанес Сет. И, чтобы не выплеснуть все усиливавшееся раздражение на друзей, я принялась усердно заливать его «гимлетами».

Несчастней меня за нашим столом казалась, пожалуй, только Тауни. Сегодня на ней было красное облегающее платье, почти такого же фасона, как мое, надетое для выхода в театр. Только из спандекса — что за пристрастие к этой ткани? — и дюймов на шесть короче.

— Ты почему такая мрачная? — спросила я, надеясь, что друзья переключатся наконец с меня на кого-нибудь другого.

Нижняя губа ее задрожала — не то от горя, не то от тяжести коллагена.

— Я еще не нашла… ну, ты понимаешь.

Я тут же позабыла о своих страданиях. Это означало, что Нифон, как я и подозревала, еще в городе.

— Что? Не может быть!

Она пожала плечами и сгорбилась, упершись локтями в широко, по-мужски, расставленные колени. С этаким изяществом и впрямь поди сними парня, подумала я. И повела рукой, показывая на зал.

— Нечего сидеть здесь в таком случае, суккуб. Твое место — у стойки. Оглядись и выбирай.

— Да уж, можно подумать, это легко.

— Это — легко. Священника, конечно, тут вряд ли встретишь, но без какой-то дозы точно не останешься.

— Ты-то, может, и не останешься. А я… я не знаю на самом деле, о чем с ними говорить.

Я опешила. Разговор казался еще страннее, чем мои попытки убедить Данте в том, что я суккуб. Ладно, Мэдди не умела общаться с парнями. Но высоченная, невероятного сложения блондинка, бросающаяся на мужчин, уж никак не может остаться без партнера на ночь. Таков закон вселенной.

— Ну… если ты и правда не знаешь, что сказать, спроси прямо, не хочет ли он секса. Грубовато, но с кем-нибудь да сработает.

Она недоверчиво хмыкнула:

— Как же. И больше ничего не надо?

— Больше ничего не надо, — сказала я.

Тут вернулся из туалета Хью, и я посмотрела на него.

— Хочешь заняться сексом?

Он и глазом не моргнул.

— А то. Дай только за выпивку расплачусь.

Я повернулась к Тауни.

— Слышала?

— Погоди, — сказал Хью, уже взявшийся за пальто. — Это была шутка?

— Ты послужил примером, — пояснил Питер.

— Гадство.

Тауни затрясла белокурыми кудряшками.