— Боюсь, он высоковат, — сказал я.

Жемчужная улыбка погасла.

— А полдюйма на подковы вы учли?

— Разумеется, но вы сами можете убедиться, насколько он выше.

— Вот в Хикли ветеринар его сразу пропустил без всяких разговоров! — огрызнулась она, а я краем глаза заметил, как гном многозначительно кивнул.

— Боюсь, тут я ничем помочь не могу, — ответил я. — Вам придется выставить его в следующем классе.

Два зеленых камушка со дна арктического моря несколько секунд обдавали меня леденящим холодом, затем блондинка удалилась, ведя за собой пони.

Потом джентльмен с жестким лицом вывел на доски миниатюрную светло-гнедую лошадку, чье поведение, должен признаться, поставило меня в тупик. Она падала на колени, едва линейка касалась холки, и я никак не мог получить точную цифру. В конце концов я сдался и пропустил ее.

Гном кашлянул.

— Я его знаю!

— Да?

— Ага. Он столько раз колол ей булавкой холку, что она приседает, чуть ее тронешь!

— Не может быть!

— Еще как может!

Я был ошеломлен, но очередные измерения отвлекли меня.

Последнего в этой группе — симпатичного серого — привел энергичный мужчина, сияя широченной дружеской улыбкой.

— Как поживаешь? — осведомился он любезно. — А в нем тринадцать два.

Перекладина даже не коснулась холки, но когда пони затрусил прочь, гном изрек:

— Я и этого знаю.

— Правда?

— Ого-го! Придавливает своих пони перед тем, как им измерение проходить. Этот серый последний час стоял с мешком ржи на спине весом чуть не в центнер. И на дюйм укоротился.

— Господи! А вы уверены?

— Будьте спокойны, я своими глазами видел.

В мыслях у меня воцарилось некоторое смятение. Он все это сочиняет? Или правда это невинное состязание приводит в действие столь темные силы?

— Этот же самый, — продолжал гном, — бывало, заставлял сбросить полдюйма на подковы, а пони-то и не подкован вовсе.

Ах да замолчал бы он! Но тут его перебили: ко мне бочком подобрался мужчина с усиками и конфиденциально зашептал мне на ухо:

— Я вот что думаю. Моя собака уже отдохнула, и температура у нее наверняка нормальная. Так вы посмотрите ее еще раз. Я как раз успею.

Я устало обернулся к нему.

— Право же, это напрасная трата времени. Собака больна, я вам уже сказал.

— Ну пожалуйста! Как одолжение! — Вид у него был отчаянный, в глазах горел фанатичный огонь.

— Ну хорошо! — Я пошел с ним к его машине и поставил термометр. Температура по-прежнему была сорок.

— Да отвезите же беднягу домой! — сказал я. — Ему нельзя быть тут.

Мне показалось, что он вот-вот меня ударит.

— Она здорова! — прохрипел он, гримасничая от избытка чувств.

— Мне очень жаль, — сказал я и вернулся к пони.

Меня ждал мальчик лет пятнадцати. Его пони был записан в класс тринадцать два, но оказался выше почти на полтора дюйма.

— Боюсь, он слишком высок, — сказал я. — Не для этого класса.

Мальчик не ответил, а вытащил из внутреннего кармана куртки какой-то листок.

— Вот ветеринарное свидетельство, что он чуть ниже тринадцати двух.

— Боюсь, оно не действительно, — ответил я. — Устроители предупредили меня не принимать свидетельств. Я уже не допустил двух. Решает только эта линейка. Что поделать!

Он сразу стал другим.

— Но вы обязаны его пропустить! — закричал он мне прямо в лицо.