— Она не врет, Хатуи. Я была с ней в тот день, когда у нее случился выкидыш. Я знаю, что он с ней сделал. И это он украл книгу.

— Иные скажут, что книга его по праву, что он разбирался с долгами ее отца. Ведь она была его рабыней.

И многие считают, что они вправе использовать раба или рабыню так, как это им заблагорассудится. И многие другие их не осудят. Я с этим не согласна. Ей никогда не нравилось его внимание. Ты считаешь, что она должна была принять его лишь потому, что он маркграфский сынок, а у нее нет никого, кто мог бы за нее заступиться? — В голосе Ханны звучала горечь. — Некоторые так и скажут. Мыс этим не согласны. Но не ты и не я правим этим королевством. — Ханна могла сказать больше, но стыдилась. Хью — эгоист, самодовольный лорд, святоша с безупречными манерами и ангельским голосом, но иногда прекрасные цветы ядовиты. — А мы все равно восхищаемся ими, — закончила она свою мысль еле слышно.

— Что? — Хатуи исподлобья посмотрела на нее, но, к счастью, сразу отвлеклась. — Король!

Они отступили с дороги, пропустив королевских знаменосцев и самого короля со свитой, а затем влились в колонну.

Король с двором праздновали в Вертбурге День святой Геродии. На пиру председательствовал епископ Вертбурга. Неделю прожив на епископских хлебах, двор совершил трехдневный переход на север, в Хаммельберг на реке Малнин, где остановился в монастырских усадьбах. Отсюда они срезали путь в сторону Хелфенстене, выйдя на дорогу вдоль реки Малнин к Ашленстене. Повернув на север, они пять дней ехали вдоль реки, пока не дошли до города Майни, где Бриксия, выступ королевства Салии, вонзается в герцогство Арконию в направлении герцогства Фесе. В Майни епископствовала Антония, теперь король назначил на ее место сестру Одилу, родственницу местного графа.

Их прибытие совпало с празднованием дня обращения святой Таис. Она была проституткой, но обратилась к Богу Единства и замуровала себя в келье, из которой не выходила в течение десяти лет, и покинула ее лишь затем, чтобы умереть. Ханна не раз слышала от священников, что когда Генрих предложил место Антонии сестре Росвите, та заметила, что еще не готова замуровать себя в стене, что ей еще много надо ездить и собирать материал для «Истории». Она-то и предложила вместо себя сестру Одилу, и Генрих согласился с ней, как много раз соглашался и ранее.

Назначение, конечно, должен был утвердить скопос, но из Дарра уже давно не было новостей, в том числе и по делу Антонии.

— Хотела бы я знать, как дела у Вулфера, — глядя на Хатуи, сказала Ханна однажды, через много дней после праздника святой Розы и ее чуда. Эта святая была живописцем в скромной деревне неподалеку от Дарра и так прекрасно расписала стены фресками по житию Благословенного Дайсана, что от них исходил чудесный свет.

Насколько я знаю, у него все в порядке. — Хатуи сгребла в кучу остатки корма на епископском сеновале, бросила на копну плащ и устроилась на ней со своим одеялом. Конюшня под ними была полна, поэтому наверху было тепло, хотя и воняло. — А вот от Лиат ни словечка. Уже почти конец года, а граф Лавастин еще не ответил.

— Ты думаешь, он откажется идти на Гент?

— Нет, не думаю. Вопрос в том, сможет ли король объединиться с ним под Гентом. — Хатуи поудобнее устроилась на сене. — Из Майни можно пойти на север, в Гент, или на юг, в Вейланд.

— Зачем королю идти в Вейланд?

— Подумай сама, Ханна!

— Солдаты герцога Конрада остановили меня на перевале Джульер. Это достаточно веская причина, чтобы король пошел на герцога?

— Он затеял ссору с королевством Каррона без разрешения короля. Вспомни, что король Карроны — младший брат короля Генриха.