— Товарищ!!! — донеслось до него со стороны школы.

Гордеев, вздрогнув, повернул голову. Кричали из окна третьего этажа. Кричавшая — молоденькая девчонка, то ли учительница, то ли ученица, разве их сейчас разберешь — махала рукой, стремясь привлечь внимание случайного прохожего. За ее плечами в сумраке коридора маячили белые пятна лиц.

— Товарищ, позвоните, пожалуйста, в милицию! Скажите, на нас напали собаки! Пожалуйста, товарищ! Здесь дети!

Гордеев снова оглянулся. Крики этой девочки могли привлечь не только его внимание, но и внимание собак. Пока их не видно, но это ровным счетом ничего не значит.

— Товарищ, вы меня слышите?! Товарищ! — продолжала голосить эта дуреха.

Он махнул рукой, показывая, что да, мол, слышит, а затем поднес ладонь к губам, приказывая молчать. Вход в школьный двор располагался непосредственно на улице Митрофанова. Туда Гордеев идти не хотел. Улица — место открытое, предательское. Существующее заблуждение, что собаки очень плохо видят, он никогда не разделял. Да, боковым, монокулярным зрением не слишком хорошо, а вот бинокулярным, объемным собаки видят не хуже людей. Особенно если объект движется. Просто им удобнее и привычнее ориентироваться на слух, который, кстати, у любой породы развит более чем хорошо. А он шаркает. В общем, не хотелось ему идти через главные ворота, хоть режь. Лучше уж поискать боковую лазейку.

Гордеев снова посмотрел на девочку и мотнул головой, показывая, что просьбу понял и постарается им помочь, чем сможет. Пошел вдоль забора, отыскивая обязательную дыру. В любом школьном заборе должна быть дыра. А то и две. Прогульщики и двоечники, поди, до сих пор не перевелись. Артем Дмитриевич то и дело оглядывался. Даже если псов не было в данный момент поблизости, рано или поздно должен появиться «патруль». Когда территория становится слишком большой, «пограничники», будучи не в состоянии охранять одновременно весь периметр, обходят владения стаи «дозором». Дыра обнаружилась в самом глухом углу спортивной площадки, за футбольными воротами. Тропинка была хорошо натоптана. Чувствовалось, что лазом пользовалась добрая половина района. Гордеев, отдуваясь и покряхтывая, пролез в неширокий пролом и заспешил к школе.

При малейшем шорохе Артем Дмитриевич замирал затравленно. Если это была та стая, «кладовую» которой они с Сергеем обнаружили вчера на пустыре, то он значительно ошибся в числе голов. Три десятка? Им не имело смысла забираться настолько далеко. Они без труда прокормились бы возле пустыря. Значит, либо тут хозяйничала другая стая, настроенная на агрессию в отношении людей не меньше, чем первая, либо стая все-таки одна, но голов в ней около сотни. В самом лучшем случае. В худшем — перевалит за полторы. И первый, и второй варианты были одинаково плохи. Гордеев добрался до пристройки и осторожно высунул голову из-за угла.

Десяток псов вывернул из-за торговых палаток и потрусил дальше, держась у самой кромки тротуара. Здесь была пара среднеазиатских овчарок, четыре дворняги среднего размера и три собаки помощнее — московская сторожевая, ротвейлер и что-то кудлатое, либо беспородное, либо слишком экзотическое. Во всяком случае, Гордеев породу угадать не смог. Впрочем, кудлатого он и не разглядел. Его перекрывали собой остальные псы. Замыкал процессию ухоженный спаниель, за которым волочился короткий кожаный поводок.

Гордеев мгновенно втянул голову в плечи и прижался спиной к стене, переводя внезапно участившееся дыхание. То, что он увидел, было не просто невероятно, а практически невозможно и вместе с тем по-настоящему чудовищно. Гордеев упоминал о подобной возможности в своем докладе, но вскользь, поскольку и сам не слишком верил, а вернее, не хотел верить в то, что события могут принять столь катастрофичный и страшный оборот. Он выждал пару минут, затем снова выглянул из-за угла.