Овчарка одним прыжком подскочила, вцепилась в горящее огнем предплечье, рванула — даже в глазах полыхнуло от боли. Затрещала, разрываясь, материя. Потекло по руке горячее и липкое. Отпрыгнула, скалясь, и Волков увидел собственную кровь на ее морде. Еще один выстрел — и снова промах. Плащ скинуть, защититься — и то не успевал. И ничего под рукой. Хоть бы топор или нож.

В какой-то момент одна из дворняг оказалась точно на линии огня, и Волков нажал на курок. Хлопок и тут же глухой шлепок в асфальт. Псина взвизгнула, шарахнулась в сторону, упала на подогнувшиеся задние лапы, вскочила, отбежала еще на пару метров и тут упала окончательно. Извернулась, стала зализывать заднее бедро, из которого тягуче, медленно вытекала кровь. Очевидно, пуля прошла насквозь. Можно было порадоваться — хоть не за так помрет. Конечно, лучше было бы, если бы удалось подстрелить овчарку-«полковницу», но не повезло.

Это был его последний патрон. Волков вздохнул, и, словно бы почувствовав состояние человека, замерли собаки. Заурчали, почувствовав адреналин в его крови, неторопливо, спокойно стали сжимать круг. Волков навел на них пистолет, спустил курок.

— Пу!

Звонкий щелчок не отпугнул их, только заставил вздрогнуть. Но ведь даже не остановились, твари. Считать они, что ли, умеют?

«Полковница» нырнула к нему внезапно и молниеносно — Волков почти не видел движения. Серо-коричневая молния метнулась к его горлу. «Явно натаскивали», — подумал Волков в последнюю секунду.

В следующий миг… хлопнул выстрел. Овчарка как-то странно-развинченно качнулась вправо, а затем лапы ее подогнулись, она повалилась на бок, дергая задними лапами. Волков изумленно оглянулся. Журавель, сидя на земле, держал в руке пистолет.

Уцелевшие псы мгновенно откатились на почтительное расстояние, уселись поодаль, выжидая благоприятного момента для повторной атаки. Потеря вожака заставила их задуматься. С другой стороны, в своре, как ни странно, были только суки и ни одного кобеля. Существуют ли у собак матриархальные отношения?

— Открывай, Андрюш, гараж, — пробормотал Журавель. — Я послежу.

Сержант не боялся, возможно, именно поэтому собаки и не успели среагировать на его движение.

Волков, кряхтя, поднялся. Из рукава плаща текла кровь. Тяжелые капли падали на асфальт, на брюки, на начищенные гражданские туфли.

Движение отозвалось болью в израненном теле. Не слишком острой, но это только пока. Дальше будет хуже. Ладно, удастся убраться живыми — и на том спасибо.

Стараясь все-таки не поворачиваться к собакам спиной, Волков поднял створку тента. В «ракушке» стояла… «Ока». Волков хмыкнул. Он бы, разумеется, предпочел «Линкольн» или «Роллс-Ройс», но, как говорится, не до жиру. Спасибо и на том. Он с размаху саданул рукоятью пистолета по заднему боковому стеклу. С треском осыпались осколки, будто с погремушкой где-то рядом прошлись. Волков сунул руку в салон, открыл переднюю дверцу, затем, забравшись внутрь, поднял стопор на второй.

— Владимир Александрович, вы можете идти?

— Попробую.

— Погодите, я помогу.

Волков вышел из гаража, помог Журавелю подняться, повел к машине, стараясь держаться к своре лицом. Собаки заволновались.

— Заметили странность, Владимир Александрович? — бормотал Волков.