— Тихо, — лихорадочно зашептал Осокин. — Тихо, если эта тварь нас услышит, мы оба умрем.

Девушка напряглась, вытянулась, как струна.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш… — прошептал Осокин, осторожно убирая ладонь с ее затылка. — За мной, быстро. Делайте то, что я вам скажу, если хотите остаться в живых.

Он взял Наташу за руку и потянул к стеллажу. Здесь он остановился, прислушался. Никаких посторонних звуков, кроме бравурной рекламы, прерываемой время от времени музыкальными клипами. Ни криков, ни лая, ни рычания. Эта тварь с равным успехом могла прятаться как в другом конце зала, так и за соседним стеллажом. Осокин оценил на глаз его высоту. Метра два с половиной. Он не знал, насколько прыгучи питбули. Возможно, и два с половиной метра для них — не проблема. Но в одном Осокин был уверен: на всей территории супермаркета стеллаж — самое безопасное место. Пытаться спастись от проклятой псины бегством или прячась между прилавками — занятие глупое и совершенно бесполезное.

— Сейчас мы залезем на стеллаж, — прошептал он, наклоняясь к самому уху девушки. — Думаю, эта сволочь не умеет летать, а с пола ей нас недостать. Наташа! — Девушка старательно прислушивалась к происходящему в зале. — Наташа, вы слышите меня? — Она несколько раз быстро кивнула. — Отлично. Вы полезете первой. Я подсажу. Главное, не паникуйте. Стеллажи достаточно крепкие. Они выдержат двух человек без проблем. — Осокин сказал это твердо, без тени сомнений, хотя, говоря откровенно, уверенности в сказанном не испытывал. — Готовы? — Девушка снова кивнула. — Отлично. Лезьте, я подстрахую.

Она осторожно протянула руку и коснулась края средней полки. Судорожно вцепившись в нее пальцами, подняла вторую руку, нащупывая верхнюю. Осокину показалось, что плащ девушки шуршит оглушающе громко. Громче только из пушек стреляют.

— Я… Я не могу… — сказала Наташа беспомощно, поворачивая голову. — Я никогда не лазила на стеллажи. Я не… не знаю, как это делается.

Осокин подхватил ее за талию и толкнул тело вверх, мысленно поблагодарив бога, что выбрал в качестве объекта знакомства столь хрупкую девушку. Наташа судорожно вцепилась в верхнюю полку и попыталась подтянуться, одновременно отыскивая ногой опору. Мыском сапога она зацепила стопки конфетных коробок, и те обрушились на пол картонно-пестрым водопадом. Следом посыпались пенопластовые, затянутые пленкой лоточки с развесными сладостями, банки с монпасье и лимонными дольками.

— Черт! — выдохнул Осокин.

Подобного грохота ему не приходилось слышать ни разу в жизни. И в ту же секунду до его слуха донесся жутковатый звук — быстрое царапанье собачьих когтей по мраморной плитке. Наташа тоже услышала звук. В том, что касается слуха, она могла бы дать своему спутнику сто очков форы. Лицо девушки стало белым от ужаса. Стоя внизу, Осокин ничем не мог ей помочь. Он подпрыгнул, уцепился за верхнюю полку стеллажа, подтянулся, нашел ногами среднюю полку и уже через пару секунд стоял на самой вершине стеллажа, как царь горы.

Пес появился в проходе секундой позже. Он увидел девушку и метнулся к ней, пробуксовывая лапами на скользком полу. На лице Наташи ужас смешался с отчаянием. Она поняла, что через пару секунд умрет. Хотя девушка и не могла видеть начала бойни, но по звукам, несомненно, поняла, что кричавшие люди умирают, а по утробному рычанию догадалась, кто виновен в их смерти.

Осокин наклонился, ухватил Наташу за обе руки и одним рывком втянул на стеллаж. Пес прыгнул, но жуткие челюсти сомкнулись, схватив пустоту. Звук при этом был такой, словно защелкнулся медвежий капкан.

— О боже мой… — причитала Наташа.