— Где?

— Около почек.

Марвин ощупал спину Алекса. Пальцы у него были длинные и жесткие.

— Тихо ты там…

— Что бы это могло быть? Опухоль?

— Ты думаешь, могла вырасти опухоль?

Марвин пожал плечами:

— Вряд ли, братишка. Во всяком случае, не так сразу. Смотря что в эти колеса напихано. Просекаешь?

Алекс поправил пижаму и нахмурился:

— Понятия не имею, что там было, Марвин. Не в аптеке же их расфасовывают. Листовки не приложили. С составом и сроком годности…

Марвин успокаивающе повозил руками прямо у Алекса перед носом. Подкалывать и насмехаться он не привык. И вообще был душа-парень, какими и должны быть, как думал Алекс, темнокожие, которым в городе приходится несладко.

— Конечно, конечно. Нет ощущения, что мозги чешутся о череп? Или просто зуда в голове? — Марвин шагнул назад и деловито взял Алекса за подбородок.

Алекс совсем пал духом. Похоже, Марвин — эксперт еще тот. И мало радости, когда тебе с утра пораньше ставят диагноз.

— «Чешутся»?

— Тогда все в порядке. Может быть сильный зуд, но он только к лучшему. Иногда они кладут туда флоксин. А после него всегда легкий свербеж в черепушке.

— Флоксин?

— Йогурта не хочешь? Холодненький такой, будь они все прокляты. — Марвин повернулся к своей тележке и прикрыл рукой глаза от низкого зимнего солнца. Переступил с ноги на ногу, достал из кармана блокнотик и со скучающим видом начал вертеть его между своими музыкальными пальчиками, словно колоду карт.

— Да нет, что-то не хочется.

— Ну-ка повтори. — В голосе Марвина звучала легкая угроза.

Его взяли на три месяца развозить молоко — по субсидируемой правительством программе. До этого он подрабатывал как придется на автостоянках. Еще раньше торговал наркотой. А теперь благодаря накопленному опыту давал во время своих молокоразвозок бесплатные консультации. Как только Марвин начал обслуживать Маунтджой, там резко подскочил спрос на дорогие йогурты и молочные коктейли. А все потому, что его немного побаивались. Алекс тоже сначала поназаказывал сыров в мелкой расфасовке, муссов, пастеризованных сливок и прочего. Но сейчас ему не хотелось плясать под чью-то дудку. Марвин, в общем, тоже был не против других критериев.

— Так-то я йогурты люблю.

— Вот и молодец, — кисловато похвалил его Марвин и сунул блокнот в сумку-кошелек у себя на животе. Потом шагнул вперед и раздвинул Алексу веки пальцами.

— Что за дряни ты наглотался, повтори-ка?

— Вроде суперстар.

Марвин хлопнул в ладоши, хохотнул и покачал головой. Если бы Алекса спросили, как это назвать, он сказал бы: «Танец насмешки».

— Ты у нас интеллектуал.

— Да, интеллектуал.

— Значит, так. Как у тебя все было? Поймал кайф до того, как начались корчи?

Алекс оттянул резинку пижамных штанов. Пенис был меньше, чем когда-либо раньше. Скрючился, как моллюск, только без крепкой раковины для защиты. И где же его дом? Кто его приютит в этой жизни?

— Тебя бросало из стороны в сторону? Или бил озноб? А? Некоторые, — важно заметил Марвин, — летают по своей комнате. Их всасывает в телевизор. Соединяются с ним. Потом путешествуют по телеканалам. В этом вашем Маунтджое таких чудиков немерено.

Алекс почти трое суток провалялся в кровати и был совершенно выбит из колеи. За все это время он съел только несколько рождественских шоколадных монеток в блестящей обертке. Смутно помнил, как пришел в себя на час-другой, взбил подушки за спиной и позвонил на радио, где в это время заседал некий «Дамский клуб» и речь там шла о преждевременном климаксе.