Если убедительное поражение противника будет происходить на расстоянии в триста метров, это уже серьезный успех. Остается лишь поставить щиты между орудиями, чтобы уменьшить вероятность прилета шальной стрелы, пущенной навесом, и тогда два выстрела из пушки можно произвести практически безнаказанно.

Пятьсот шагов — именно на таком расстоянии нашли последний железный шарик. Много ли это? Достаточно. Безусловно, думать о поражении противника дальше, чем на четыреста шагов не стоит. Между тем, заряд, который использовался для выстрела был заведомо меньшим, чем тот, который мог быть. И все равно прописывать в уставе будем первый выстрел не дальше, чем на триста шагов.

— Что скажете? — спросил я командиров на Военном Совете.

Собрание и «разбор полетов» происходило здесь же в поле. Быстро был поставлен шатер и все тысяцкие, а также младший воевода Никифор были спасены от дождя под сводами сероватого шатра. Командиры даже имели возможность выпить заваренного ячменного напитка, еще одного заменителя кофе.

— Разброс большой железа вышел. Щит пробило в двух местах, — первым высказался Никифор.

Не сказать, чтобы младший воевода сильно противился использованию пороха, но для него все едино добрая драка оставалась главным и честным элементом боя. Ситуация пока не выходила за рамки небольших споров, но я был готов пожертвовать хоть Никифором, хоть кем иным из командиров Братства, но сохранить артиллерию.

Правда, сохранять пока еще нечего. Отлито три ствола, из которых проверен только один. Нам катастрофически не хватает селитры, чтобы проверять стволы пятью-шестью выстрелами. Недостаточно было и меди, чтобы отливать бронзовые пушки. А из чугуна, сиречь «свиного железа», отлить пока ничего не получалось.

— А я вижу, что это оружие может любую конницу уничтожить на подходе, — высказался Алексей, который при любом моем споре с Никифором обязательно скажет нечто, что мне должно понравиться.

Что-то подсказывает, что около меня начинают созревать интриги. Алексей хочет подсидеть Никифора, возможно, спровоцировать меня на конфликт с младшим воеводой. А целью всего этого будет, конечно же, занятие места второго человека в Братстве. Еще одна причина, по которой Никифор мне выгоден — он оттеняет от меня все эти внутриполитические игры. А еще к Никифору тянутся многие из «старичков», а также из числа тех братьев, которые особо фанатично верующие.

— Я хочу взять три такие пушки в наш поход на булгар, — сообщил я.

— Ты волен так поступить, — не стал в этот раз спорить Никифор.

Еще некоторое время поговорили, как именно добиться отсутствия испуга от громких звуков у животных и людей и, несмотря на начавшийся ливень, все разъехались по своим делам. Чем заняться было у каждого.

Пришли вести, что великий князь Изяслав Мстиславович вышел из Киева в направлении Курска, Рязани. Тот сбор войска, что планировался перед началом вторжения в Новгородское княжество, использовался для подготовки к вторжению в Булгарию. Это выглядело весьма удивительно, но новгородцы выставили в общее своего князя, точнее, посадника, Мстислава Ростиславовича, а также довели его дружину в Новгороде до тысячи ратников.

И подобное стечение обстоятельств меня более чем устраивало. Вот интересно: а были ли шансы у Руси, если бы навстречу монгольскому хану Батыю вышло бы русское войско в тысяч тридцать? Думаю, что сеча была бы эпической и нельзя однозначно определить победителя.

Глава 20

Я сидел в своем новом кабинете и смотрел на человеканапротив меня. Что здесь важнее: то, что у меня есть оборудованный кабинет с сейфом и с вполне удобоваримой мебелью, или же интерес представлял человек, понуривший голову и не решающийся посмотреть в мои глаза? Впрочем, я и сам не стремился встретиться взглядами с этим мужчиной.