И такое положение дел даже для Ивана Ростиславовича, князя, который проникся идеей единоначалия на Руси, было болезненным. Одно дело выступать за порядок и сильную власть, другое, когда эта самая власть начинает давить на тебя. И сейчас, когда огромный обоз Братства переходил через его земли, некое чувство ностальгии, сдобренное ощущением несправедливости и щепоткой уязвленного самолюбия, довлело над князем.

— Не кручинься, княже, — поняв, что именно происходит с его другом, а уже потом, князем, воевода Боромир решил поддержать Ивана Ростиславовича.

— Воевода, ты понимаешь, в какую силу превращается Братство? Как выходит, что моя дружина меньше, чем войско братьев? — сокрушался Иван Ростиславович. — Это же я создал Братство. По праву тут половина моя должна быть.

Боромир промолчал. В последнее время Иван Ростиславович, его князь, за которым он был готов идти хоть куда, теряя все и приобретая немногое, переменился. Галичский князь стал завистливым, все смотрит на то, как живут соседи, как усиливается Волынское княжество или Киевское, Смоленское. Любой успех любого региона Руси несколько болезненно сказывался на настроении Ивана Ростиславовича. Может, поэтому несколько снизилась и активность князя, съедаемого завистью, который по первой принялся деятельно заниматься княжеством.

Не было секретом то, почему подобное происходит, точнее в чем первопричина смены настроения и отношения к жизни у Ивана Ростиславовича. Во всем виновата жена князя.

Бывший уже давно вдовцом, позабывший, какими коварными могут быть женщины, впрочем, и не знав об этом, так как первая жена Ивана Ростиславовича была кроткой, князь поддался влиянию жены Берты. Свадьба не так, чтобы давно состоялась, всего три месяца назад, но изменения в отношении князя ко всему и во всем налицо.

Берта, племянница короля Германии Конрада, рассчитывала на совсем иное свое будущее. Она мнила, что уже почти стала императрицей Византии, а тут… Да она ненавидела Русь и русичей уже потому, что именно русская принцесса перешла ей дорогу и не позволила стать женой василевса Мануила.

Вот и бесилась женщина. И «королевство ей маловато», несмотря на то, что Галичское княжество было весьма даже не маленьким, уж точно больше, чем почти любое герцогство в Германии, и «король» не тот, а слабый. Женщина пилила Ивана Ростиславовича со второго дня после свадьбы. Словно Берта посчитала, что раз возлегла с Иваном, то он уже ей должен до скончания лет.

И не была она красавицей, и немолода уже, а только на несколько лет младше самого Ивана. Но, нет, мнила себя первейшей женщиной на Руси. Ну, а с такой!.. Должен быть рядом мужчина с ресурсами и силой. Иначе, где же она первая?

Сложно складывались и отношения между мачехой и пасынком, что не могло опять же сказывать на психическом состоянии князя. Берта не просто начала давить на княжича Ростислава Ивановича, пока единственного наследника галичского князя, но и строить интриги против неискушенного в тайных играх парня. Князь Иван многое понимал, оттого еще больше усложнялась ситуация. Он же не может Берту послать куда подальше, в монастырь, к примеру, отправить. Их брак — это политическое явление, тягло для Ивана, его плата за то, чтобы быть князем Галича. Одна из плат. И теперь он не может определиться, стоило ли оно того.

— Зови ко мне младшего воеводу Братства Никифора! — приказал Боромиру Иван Ростиславович.

— Могу ли я предупредить тебя, князь, оградить от неверных решений? — спросил воевода.

— Зови! — прикрикнул Иван Ростиславович.