— А ты кто такой, чтобы иметь право говорить со мной? И почему не представился, кому холуем служишь? — сказал я и сразу же несколько пожалел о сказанном.

Пусть эмоции, пусть нельзя позволять с собой так обращаться, все же я воевода, ну, и мужчина. Но вот оскорблять человека князя не завуалированно, а напрямую, называя его холуем, — это неправильно, не дальновидно.

— Пошли со мной! Князь не велел калечить тебя, — сквозь зубы, явно сдерживаясь, сказал ратник.

— Я пойду оружным и два моих человека так же. Или я требую с тебя вступить со мной в Круг, чтобы не было умышленного убийства, — сказал я.

Ратник задумался, но все же разрешил. Он не мог понимать, что забрав у меня оружие, из условного пленника, я превращаюсь в официального, а этот статус, как было понятно, пока старались обойти.

Очень интересная ситуация, которая складывается, в том числе из оговорок и поведения таких вот исполнителей. Именно рядовые ратники или командирский состав среднего и низшего звена — главный показатель, куда дует ветер. Это князья, воеводы будут лукавить, а вот такой простак, которому доверили сопроводить меня, качественно врать не умеет.

Только что, исходя из анализа поведения ратника, я узнал, что меня ждут проблемы, что никакого благостного решения, на что я подспудно рассчитывал, не будет. Меня собрались ломать. Однако, если бы все было однозначно, если моя участь уже решена, то и ратник бы не сдерживался, да и на встречу бы меня не звали. Можно же прямо здесь и убивать.

Мы шли недолго, оказывается гостиный двор, в котором меня разместили, находился рядом с княжеской резиденцией. Давно я не был во Владимире. Впрочем, я и был-то здесь однажды, больше года назад, когда город только начинал строиться. И вот, всего за год, отгрохали очень даже существенный городок с претензией на великий град.

— Стой тут! — сказал мне, видимо, княжеский десятник, когда мы уже вошли в терем.

Я остановился, посмотрел не на враждебно настроенного ратника, а на оставшихся всего двух моих телохранителей, на Колота и Третьяка. Даже эти гридни-иноки-братья, наиболее уравновешенные, казалось, что и безэмоциональные, начинали нервничать. Но ничего не попишешь. Мы и так выиграли для Братства, считай, шесть дней со всеми передвижениями и ожиданиями.

Или я просто успокаивал себя аргументом, что теперь главное — это время, что отправленные люди навстречу моему войску в Галичское княжество, чтобы оттуда срочно прибыли не менее тысячи «ангелов» и все половцы, что к Аепе устремились люди, и он обязательно придет, что уже идут муромские, пронские и рязанские дружины, что великий князь не останется безучастным, а, получив мое письмо, начнет действовать. Так что время! Мне нужно время и для прямой силы, и для другой, которую я, прежде всего, собираюсь применять.

— Заводите! — скомандовал кто-то за дверью и мне указали направление.

Я стоял, не шелохнувшись. Формулировка «заводите» вовсе выбила остатки терпения и мне нужно было хотя бы минуту постоять и глубоко подышать, чтобы не войти к княжеские покои и с ходу не послать нового князя нахрен, попутно разбив о его голову кувшин с квасом.

— Ну, чего стоишь? Князь велел, — подгонял меня один из княжеских гридней.

Я не отвечал, однако, заходить нужно было еще до того, как прозвучит повтор требования войти, и кто-нибудь да посмеет толкнуть меня. Если бы случилось такое, то я обязан был драться, вопреки даже логике, вопреки всему.

— Я пришел увидеть тебя, князь, — сказал я, чуть заметно поклонившись.

Ростислав скривился. И было чего, я показывал себя почти равным князю, а поклонился только потому, что он Рюрикович и в знак… нет не уважения, а того, что он старше. Да, я поклонился возрасту Ростислава! Ведь передо мной за большом столом, возвышаясь над другими людьми, так же сидящими и пирующими, был пожилой человек.