Арон степенно, разложив все по полочкам, со своими суждениями и наблюдениями, повествовал в красках о своем путешествии и его итогах. Это был именно рассказ, а не доклад. Арону можно писать книги, насколько порой образно он описывал и быт и настроения у северо-западных славян.

Если подытожить то, о чем рассказал Арон, а после сжато и по-армейски содержательно доложил Лис, можно сделать вывод, что я поторопился налаживать союзные отношения. Славяне-язычники не только не видят полноту угрозы, что нависла над ними. Для них то, что саксонцы и мекленбургцы начали боевые действия — всего лишь усобица, которая не несет стратегического значения. Тем более, что Щетин Никлоту удалось взять, отчего у славян царят шапкозакидательские настроения. Руяне так бьют во всю немюцев на море, пиратствуют очень даже удачно.

Однако, «натиск на Восток» начался и уже либо биться на дальних подступах к русским землях, и чужими руками, или же сражаться на своих землях. Разница существенная и в ресурсах, и в вопросе демографии.

Но все это видел я, а никто иной. В другой реальности полоцкий князь разрешит создать авантюристу епископу Альбрехту миссию католиков в устье Двины, рассчитывая на торговлю с Европой. Но очень скоро там возникла крепость Рига, и она стала наполняться крестоносцами, начавшими экспансию. В этом мире я такого допустить не мог. Потому и хотел начать коллаборацию с вендами, чтобы они не только подольше продержались, но и оттянули на себя удар немцев, предоставляя возможность Руси усилиться на землях балтских племен.

Вместе с тем, экономическая составляющая моего предложения была столь заманчива для относительно плохо развитых в металлургии вендов, оценена и принята, что при отсутствии политической дальновидности, сыграла роль жажда заполучить задешево многое. Как же! Отдать бедняков, которых будут учить и одевать за счет Братства — весьма привлекательно. Вот и были присланы для затравки пять сотен молодых парней, которых нужно еще полгода откармливать и прививать правильные физические нагрузки, прежде чем начать обучение военному делу, тому, что есть в Братстве.

Но и на том спасибо. И главное, что предложение прозвучало. Начнутся проигрыши славян, они будут знать, к кому обратиться за помощью, а нам стоит не прогадать. Начнется полномасштабная немецкая экспансия, а тут уже подготовленные вендские воины, обученные составлять вагенбурги, вооруженные арбалетами, с мечами и в кольчугах. И даже пять сотен — это сила. Ведь известно, что пятьсот опытных воинов к которым присоединяются пять сотен новобранцев, уже скоро превращаются в тысячу опытных бойцов.

— Что по граду на Двине? — спросил я, когда стало понятно с помощью вендам со стороны Братства.

Это будет малая поддержка, пока вендов «петух не клюнет» за причинное место. А вот крепость на Двине нужно уже ставить, чтобы столбить за собой не только западный отрезок, на самом деле, более удобный, из «варяг в греки», но и не пустить туда крестоносцев. Если поставить цепь замков, то вполне под силу обложить балтские племена данью. Пусть это сделает Полоцкое княжество, если только оно будет оставаться в полном подчинении Киева, но для всей Руси только выгода.

— Руяне хотят в этом участвовать, — с большим энтузиазмом, чем говорил прежде, сказал Арон. — Если мы создадим крепость и место для их кораблей, то готовы и строить корабли у нас и отдавать гребцов в Братство, даже с принятием православной веры. Руяне в вопросе веры более сговорчивы.

— Хорошо. Как решиться вопрос с престолонаследием Юрьевичей, срочно отправляем туда свои отряды и незамедлительно строим крепости. Сразу три, — озвучил я решение.

Что еще даст Рига, или Славгород, как в этой реальности будет называться город? По крайней мере, ослабление Новгорода и, как следствие, менее кровавое его вхождение в русское государство. Пока Великий Новгород выбивался из системы русской государственности.