Льюк стоял у всех на виду – суровые черты лица, знакомые всем до боли, словно лицо статуи Свободы, светлые волосы выгорели на калифорнийском солнце, бледно-голубые глаза щурятся от яркого света.

– Как я горжусь тем, что приглашен сюда, – протяжно произнес он, да так, что глаза всех собравшихся военно-морских жен засверкали от желания. – Как я горжусь тем, что я американец. Некоторые считают, что сейчас это не модно, но я думаю, что все мы сделаем огромную ошибку, если позабудем, что живем в свободной стране, потому что у нас всегда находилось мужество сражаться за нашу страну и за ее идеалы. Господь да благословит Америку, – благоговейно завершил он свою речь под аккомпанемент бурных аплодисментов, затем схватил бутылку шампанского. – Я совершаю крещение этой подлодки «Нептун» от имени всех верных своей стране американцев. – Он шмякнул бутылкой об узкий, стройный корпус… Но она отскочила, не разбившись, с постыдным звяканьем.

Офицерские жены хихикнули, а телекамеры надвинулись ближе, когда Льюк изобразил свою фирменную – «все ерунда!» – ухмылку и экспромтом заявил:

– Я вижу в этом хорошее предзнаменование, друзья, – я предсказываю, что это судно будет плавать вечно. – Он швырнул бутылку вновь, на этот раз более резко, и она разлетелась с удовлетворительным шумом на сотни мельчайших осколков.

Церемония закончилась. Поклонники сомкнулись вокруг Льюка, ища прикосновения, слова, автографа, а его глаза в это время обшаривали толпу. Известие о том, что эта красивая, сексуальная, юная блондинка была адмиральской дочкой, было для него шоком, но он быстро с ним справился. В ее зеленых глазах, в том, как она управляла своим телом, чувствовалось нечто такое, что говорило ему о нужности риска. А риск мог оказаться немалым… потому что, вполне возможно, она могла оказаться и несовершеннолетней. Но когда тебе платят по три миллиона баксов за картину, а женщины всех возрастов, очертаний и цветов кожи бросаются на тебя, когда все оказывается чертовски просто, разве можно чувствовать себя по-настоящему живым, если не станешь немного рисковать? Быстрые мотоциклы и быстрые женщины – его менеджер был против того и другого, однако Льюк знал лучше, что заставляет кровь быстрее течь в его венах.

Скрестив длинные ноги, высоко подтянув юбку, Стиви торчала на крыле красного «кадиллака», дожидаясь Льюка Джеймса. Сначала надув губки, а затем наобещав всякой всячины, она лестью и обманом выведала у Сэнди Грейстоуна, где стоит автомобиль кинозвезды. А потом отправила беднягу назад к его жене.

Когда Льюк вошел в гараж автопарка, его загорелое лицо исказилось в усмешке.

– Так вот ты где спряталась, – сказал он. – А я-то высматривал тебя там.

– Я вычислила, где тебя лучше встретить, – сказала Стиви. Она соскользнула с автомобиля и вздернула юбку еще выше на своих длинных ногах. – Вот я и тут. Разве не приятней нам встретиться здесь?

– Приятней?

– Да, вот так, наедине. Так меньше хлопот… с твоими поклонниками… и моим адмиралом.

Льюк потряс головой и засмеялся, откровенно удивляясь ее отъявленной самоуверенности.

– Скажи-ка мне, Стиви… сколько тебе лет? Итак, он решил не забывать об осторожности.

– Может, нам лучше расстаться в неведении?

– Может – отозвался он эхом.

– Разве тебе не достаточно будет, если я скажу, что я… стара душой?

– Не достаточно, если ты приманка, ведущая за решетку, – сказал он, изменив свой тон на резкий, даже грубый. Должен же он был показать этой малютке, что она не сможет манипулировать им, как каким-то школьником.