Затем Калвин ушел так же неожиданно, как и появился, это случилось во вторую неделю весны. Мама сказала, что он уехал к дочери во Флориду, а по ночам стала плакать, когда думала, что девочки спят. Один раз Канда даже встала, чтобы успокоить ее, и хотя ей было наплевать, вернется Калвин или нет, она громко поклялась, что убьет его за то, что он обидел маму. Но мама просто цыкнула на нее и сказала, что так говорить не по-христиански и что отношения между мужчиной и женщиной не всегда налаживаются, даже если они оба хорошие люди.

Канда прислушалась. Мамина изысканная манера говорить делала убедительными все ее объяснения. И все-таки она не понимала, зачем маме нужен был мужчина, раз они рано или поздно уходят, а она рано или поздно начинает заливаться слезами.

Еще меньше она стала понимать, когда мама привела домой Билла Тиммонса, который не был таким симпатичным, как Калвин Джонсон, а сильно пил и сквернословил, когда бывал сердит. Мама, со всеми ее хорошими манерами и разговорами о чувстве собственного достоинства, как она могла закрывать глаза на такие вещи? И когда Канда задала ей этот вопрос, мама поглядела на нее так печально, таким несчастным взглядом, что Канде стало жаль, что она открыла рот.

Поэтому она и помалкивала, в душе осуждая маму за слабость, тем более что Чарлине, казалось, было все равно, кто жил с ними, если она получала время от времени угощения и немного карманных денег. Канда старалась проводить дома как можно меньше времени, отдавшись целиком и полностью музыке. «Уандерс» приняли к себе новую певицу, Сондру Лидс, которая была еще глупей, чем Чарлина, но обладала звучным альтом, который добавлял богатства и разнообразия в рок-н-рольные аранжировки, сделанные Ли. А что было самым удачным – что Сондра с удовольствием пела вторым голосом и готова была служить им фоном.

Через месяц после тринадцатилетия Канды она вернулась домой после репетиции в доме Лонетты, чтобы, как обычно, приготовить ужин, и обнаружила маму в постели, та стонала от боли и пылала от жара.

– Что случилось, мама? – спросила она, стараясь не показывать своего испуга.

– Ничего особенного, сладкая моя, – слабо ответила Марта. – Я почувствовала себя не очень хорошо, и мистер Коннор велел мне взять полдня за свой счет. Тут кругом гуляет грипп… Я уверена, что это именно он. Если ты мне дашь сейчас чашку чая… и пару таблеток аспирина, то я скоро выздоровею.

Канда никогда еще не видела мать в таком состоянии. Она позвала миссис Бейкер, приготовила чай и села у маминой постели, с беспокойством наблюдая, как она старалась пить.

– Это грипп, ничего страшного, – сначала сказала миссис Бейкер. – Просто давай маме побольше питья и отдыха. – Но когда боль и температура все усиливались, когда маму начал трясти озноб, миссис Бейкер отвела Канду в сторону и сказала: – Может быть, детка, тебе лучше всего будет отправить маму в госпиталь. Я сейчас вызову такси для вас… а потом присмотрю за Чарлиной, пока ты не вернешься.

Слово «госпиталь» наполнило ужасом сердце Канды; с ним были связаны представления о смерти и умирании. Но она старалась отгонять эти мысли прочь, когда одевала маму и вела ее вниз по лестницам в ожидавшее такси.

– Приемный покой «Скорой помощи» округа, – сказала она водителю, сжимая десятидолларовую бумажку, которую ей сунула миссис Бейкер.