Чтобы восстановить свой запятнанный имидж, она давала интервью, позировала фотографам, наряжала ребенка в тонкое ирландское белье, выпячивая свое материнство, как почетный знак.

– Теперь карьера для меня отошла на второй план, – заявила она. – Поскольку я мать-одиночка, я должна работать намного больше, чтобы обеспечить Альберте любовь и внимание, в которых она нуждается. Я знаю сама, что значит расти без отца, и намерена защищать свою крошку от всякой боли.

Всего через пару месяцев, когда группе «Уандерс» предложили миллион долларов за неделю выступлений в Лас-Вегасе, Канда наняла для Альберты няньку и вылетела первым же самолетом из Нью-Йорка. Она заявила, что нуждается в деньгах, но на самом деле ей просто требовалось побольше работать, чтобы забыть про ребенка, который напоминал ей о самой тяжкой ошибке, какую она сделала в своей жизни.

Ангажемент был успешным, однако ее возвращение с девушками лишь показало Канде, что она была права, когда хотела расстаться с группой. Мейлин стала еще худшей сукой, чем была, с триумфом она сверкала глазами, демонстрируя всем своего нового дружка, красивого чернокожего актера, которого все называли новым Сиднеем Пуатье. Сочувствие Лонетты тоже раздражало ее, потому что она ощущала себя неудачницей, несмотря на все деньги, которые зарабатывала.

Не успела закончиться эта неделя, как Канда наняла голливудского агента, который прислал ей за кулисы свою визитную карточку.

– Я хочу изменить свою жизнь, – заявила она, – и хочу, чтобы вы помогли мне сняться в кино. Деньги меня не интересуют… просто постарайтесь, чтобы я стала звездой.

С кино долго не получалось, и она отправилась записываться для Френки Седутто, потребляя во все больших количествах la douce poudre blanche – единственный из подарков Жан-Клода, который не раздражал ее – и накапливая в себе раздражение против «Уандерс», которые, теперь она была в этом убеждена, пользовались ее талантом, жирели на нем и оттягивали на себя славу, которая должна была принадлежать ей одной по праву.

Когда ей наконец предложили еще одну роль в кино, она оказалась такой тоскливой, такой скучной и лишенной блеска, так болезненно напоминала ей о жалкой жизни, которую она оставила позади, что Канда едва не уволила агента. Это была история чернокожей девочки-инвалида, брошенной родителями и перебрасывавшейся из одного приюта в другой. Выдержав нищету, одиночество и оскорбления, девочка создает свой собственный мир музыки и песен и вырастает в знаменитую певицу – исполнительницу псалмов, покоряющую мир.

– Возьмите эту роль, – уговаривал ее агент. – Вы уже озарены славой. Побудьте кем-то еще. Все скажут что вы блестящая актриса. Поверьте мне, – сказал он, – для Канды Лайонс пришло время показать всему миру, что она обладает актерским талантом и душой.

В конце концов Канда согласилась на участие в картине, чтобы не ехать на гастроли вместе с «Уандерс», – это был как бы ее сигнал о намерениях оторваться от них, так же как она оставила позади все остальные напоминания о Чикаго. Фильм получил признание во всем мире и завоевал две премии киноакадемии, включая одну лично для Канды.

Получив награду – причем она нарядилась для этого в огненно-красное платье и шаль из перьев экзотических птиц, а бриллиантов нацепила столько, что позавидовала бы английская королева, – она вернулась в свой новый дом в Малибу, чтобы отпраздновать в одиночестве это событие. Никто не позвонил ей, чтобы поздравить. Ни мама, которая снова лежала в госпитале, ни Чарлина, у которой был медовый месяц. И конечно, не «Уандерс», которые уже начали поливать ее грязью в прессе, изображая Канду Лайонс как неблагодарную потребительницу. Черт с ними, Канде было наплевать. Она боролась и сражалась за все, что у нее теперь есть, а если людям хочется верить в другое, то и пусть.