Стиви не смогла разглядеть ловушку.

– Ладно, – ответила она. – Давай.

– Ну, – начала Дени неторопливо и с преувеличенной вежливостью. – Я уверена, что ты простишь мне, если я не права, но сдается мне, что ты не выполняешь сама то, что проповедуешь, Стиви. Если ты считаешь, что я нахожусь в такой плохой форме из-за того, что не могу нормально общаться с мужчинами, то как получилось, что ты одна? Почему ты считаешь себя такой умудренной в вопросах брака и отношениях между людьми, если ты все время одна? Или ты считаешь, что вышла замуж за Оазис… – продолжала она с улыбкой.

Стиви почувствовала себя так, словно получила пощечину.

– Мы собрались сюда не для того, чтобы обсуждать мою жизнь, Дени, – вяло возразила она.

– Почему бы и нет? – настаивала Дени. – Мы тут должны говорить то, что думаем. Ты ведь не просто бездушный автомат, правда, Стиви? Или это не так?

– Хватит, – вмешалась Ливи, и ее личная неприязнь к Дени вылилась наружу. – Тут тебе не одно из твоих дешевых интервью, сейчас ты говоришь с моей подругой. Если бы ты знала Стиви так, как я, ты бы не стала задавать такой вопрос. Любви в ее сердце хватит на весь мир.

Дени подняла кверху руки с торжествующим смехом:

– Вот-вот, я об этом и говорю. Люди, которые любят весь мир, находят это занятие гораздо более простым, чем любить одного отдельного человека.

Стиви сидела на своем стуле, и ей хотелось лишь одного – убежать и спрятаться. Уже давно не испытывала она сама то, чему подвергала других каждый день, но теперь она очень отчетливо поняла, что такое горячий стул. Все они ждали, что она заговорит, произнесет ту голую правду, на которую делала всегда такую ставку. Но как могла она сделать это прямо сейчас, когда сама еще не понимала, что к чему? Воспоминания об упреках Бена нахлынули на нее, а еще намять о Ли. А над всем этим нависала длинная, темная тень Адмирала.

– Что, проглотила свой язык? – издевалась на дней Дени. – Ты ведь никогда не позволяешь другим уходить отмолчавшись.

– Я знаю, – спокойно признала Стиви, чувствуя стыд за свою растерянность. – Я просто не знаю, что сказать.

– Отговорки! – неодобрительно заявила Френси. – Паршивые отговорки!

Да, подумала Стиви, именно это я и делаю. И все же она чувствовала, что другого выбора у нее нет. Как сможет она сейчас объяснить, почему она до сих пор одна, не упоминая о Ли, не признавшись, как отчаянно скучала без него… или не признавшись, почему не может быть с ним вместе?

КНИГА ПЯТАЯ

1

Медицинский центр в Бельвю. Зима 1972 года

Бывает ли на свете что-нибудь хуже, чем это? Ты связана, как животное, тебя кормят против твоей воли, ты ничего не слышишь, кроме звуков смятения и отчаяния час за часом. Стиви возненавидела наркотики, которые ей постоянно вводили как успокоительное средство. Странно, думала она в моменты прояснения; если прежде она продавала свое тело ради этих путешествий в забвение, то теперь ей ничего так не хотелось, как возможности думать, прикидывать, как бы ей, ради всех святых, освободиться.

Я ошибалась, сказала она себе, слушая чей-то бессвязный лепет, произносивший алфавит на фоне приступов маниакального смеха. Я-то думала, что моя жизнь была очень плохой, но ведь здесь хуже, гораздо хуже. Пол бессовестно использовал ее, позволял катиться в пропасть, и она разрешала ему это, пока он снабжал ее наркотиками и спиртным, которые давали ей возможность не встречаться лицом к лицу с некой персоной, от которой она не могла убежать, – со Стиви Найт. И теперь она тосковала по всем тем вещам, которые прежде отбрасывала либо принимала как должное, – свободе двигаться, выбирать, что есть, или же, когда просыпалась, четко мыслить и, самое важное, быть хозяйкой своей жизни.