Окинув взглядом «Эльдорадо», Стиви убедилась, что ее отсутствие сейчас окажется не слишком заметным. Она уже чувствовала, что Энн встала на правильную колею. Предоставив остальным полировать острые углы, она знала, что понимание, сошедшее на Энн, поможет всем остальным не меньше, чем ей самой.

Стиви поднялась со стула.

– Ничего, если я оставлю вас на пару минут?.. Энн Гарретсон взглянула на нее, и на какую-то секунду в ее глазах сверкнула паника. Затем на губах появилась легкая улыбка.

– Мы справимся, – ответила она.

Остальные взглянули на Энн и тоже кивнули, никто и не подумал оскорбиться, что она заговорила от имени всех и автоматически взяла на себя роль их представительницы.

Пыль над землей клубилась, словно золотое облачко, когда вертолет медленно плыл вниз, совершая посадку. Дверца открылась, короткий трап опустился вниз, а затем появилась Ливи Уолш, ее царственная осанка приличествовала женщине, которую журнал «Форчун» однажды назвал одной из десяти наиболее влиятельных персон, формирующих общественное мнение во всем мире. В другое время главный администратор «Уолш коммьюникейшнз» выглядела по крайней мере лет на десять моложе своих пятидесяти восьми; ежедневные усилия по управлению миллиардной империей средств массовой информации – она издавала «Вашингтон кроникл», журнал новостей «Сейчас», владела второй по величине сетью независимых телевизионных станций Америки – ничто не лишало Ливи ее молодой энергии. Но сегодня ее лицо несло на себе отпечатки напряжения и отчаяния, которые и привели ее сюда.

Я что, сумасшедшая, раз улетаю сейчас из Вашингтона? – снова и снова спрашивала она себя, когда ее личный самолет летел над страной на запланированную встречу с вертолетом, который должен был доставить ее в Оазис. У Ливи Уолш была репутация бойца, однако сейчас она собиралась сражаться за свою жизнь – и она решила сбежать с делового фронта, чтобы вместо этого дать бой алкоголю, который много лет был ее постоянным компаньоном, так давно, что она уже и вспомнить не могла, когда все началось. Неужели лишь недавнее и очень серьезное предупреждение доктора Трамбалла привело ее снова в Оазис? Или ее поездка стала бегством от беспорядочной личной жизни, молчаливым согласием с тем, что она израсходовала свои духовные резервы и теперь шла вслепую на грани эмоционального банкротства?

Когда пыль улеглась, Ливи увидела, что Стиви направляется ей навстречу. Ее руки широко распахнуты и приглашают в свои объятья. Если бы только она могла иметь дочь, подумала Ливи и затем велела себе замолчать. Такие бесплодные желания когда-то забирали у нее силы, заставляли искать быстрых средств, чтобы забывать их безнадежность. Сдерживая свои эмоции, Ливи не позволила своим рукам обвиться вокруг Стиви, а просто похлопала ее по плечам.

– Спасибо тебе, – сказала она.

– За что? – весело отозвалась Стиви.

– Что пришла… Стиви слегка улыбнулась:

– Это я тебе благодарна за все…

В следующую секунду они с нежностью рассматривали друг друга.

А затем замкнутая Ливи попыталась выпрямиться и устоять под напором нахлынувших чувств.

– О, Господи, Стиви? – безнадежно вздохнула она. – Можно я проделаю все снова? Я-то думала, что уже справилась с этим… Я ведь оставалась на коне так долго… однако…

– Никаких «однако», – вмешалась Стиви. – Если тебе это нужно достаточно сильно, Ливи, у тебя это получится.