— Уж не хочешь ли ты сказать, что нам следует написать письмо леди Кэпстроу? — спросила Сюзанна.

— Отличная мысль, — кивнул Кит. — Попробую разузнать, где она сейчас находится. Кажется, она сейчас гостит в одном из центральных графств. Но дело в том, что эта дама долго не задерживается на одном месте.

— Ничего, попытаемся ее найти, — решительно заявила Сюзанна.

— Разумеется, найдем, — с улыбкой ответил Кит.

Сдержанная — и страстная. Скрытная — и искренняя. Рис жевал телячью котлету и, изредка поглядывая на мисс Фэрли, перебирал в уме метафоры и сравнения, пытаясь найти наиболее подходящие к ее образу. А она сейчас весело смеялась, беседуя с Уиндемом. Судя по всему, он рассказывал ей какую-то забавную историю. На него же, Риса, она старалась не смотреть, лишь несколько раз улыбнулась ему из вежливости — так обычно улыбаются хозяину дома.

— Сейчас, наверное, ужасные дороги, — сказала она, едва заметно нахмурившись. — Когда же они опять станут проезжими? Что вы об этом думаете, мистер Уиндем?

— Думаю, что вы преодолеете любые препятствия, — с улыбкой ответил художник.

Сабрина на секунду задумалась, потом снова рассмеялась.

— Если вы так считаете, то придется преодолеть.

В очередной раз, взглянув на девушку, Рис не заметил на ее лице никаких признаков смущения. Она прекрасно держалась, прекрасно владела собой все эти четыре дня, что прошли после их встречи. И никакого смущения, никаких уверток и ссылок на болезнь. Она не пыталась спрятаться у себя в комнате, однако общалась только с Уиндемом и Софией. С ними же она встречалась лишь за столом, иногда — в гостиной. И ему никак не удавалось остаться с ней наедине. Да, никак не удавалось, и это ужасно его раздражало. Временами ее поведение даже казалось оскорбительным… Ведь тогда, четыре дня назад, у него вроде бы все получилось, и ему уже казалось, что в дальнейшем никаких затруднений не возникнет. Увы, он ошибся. Она вела себя так, будто той ночи возле статуй вообще не было. А ведь тогда при свете свечи она так крепко к нему прижималась, с такой страстью отвечала на его поцелуй и так трепетала в его объятиях…

Рис в раздражении отложил вилку и резко поднялся из-за стола, чуть не опрокинув стул. Его гости вздрогнули от неожиданности и посмотрели на него с удивлением.

Рис заставил себя улыбнуться:

— Прошу меня извинить. Продолжайте, развлекать дам, Уиндем. А я, наверное… Нет-нет, ничего особенного не произошло. — Криво усмехнувшись, граф снова уселся за стол.

Уиндем взглянул на него с упреком:

— Рис, что с твоим настроением? Похоже, ты сегодня не в духе. Что ж, ничего страшного. Ведь настроение поэтов и художников, а также актеров зависит от воли богов, от воли муз, разве не так, Софи?

За весь обед Рис ни разу не посмотрел на Софи, теперь же взглянул на нее исподлобья. Она с невозмутимым видом держала в руке бокал, медленно вращая ножку между пальцев и любуясь игрой бликов на хрустальных гранях. И ее поза, и все ее жесты свидетельствовали о том, что ей ужасно скучно. На шее у нее красовалось ожерелье из рубинов и бриллиантов, а в ушах поблескивали серьги, вытянутые наподобие стрел. «Интересно, кто из любовников подарил ей столь дорогие украшения?» — неожиданно подумал Рис. Однако он нисколько не ревновал — ему просто было любопытно.

— Так как же, Софи? — улыбнулся Уиндем.