— Я… — Изобел смущенно моргнула и залилась румянцем. — Я вижу, ваши раны заживают.

Тристан не смог сдержать улыбки.

— Так что насчет моей одежды?

— Конечно, я принесу ее… Что с вами случилось? — с тревогой воскликнула Изобел, всплеснув руками.

К несчастью, Тристан мгновенно вспомнил все свои злоключения.

— Ваш брат, вот что случилось со мной. Клянусь, маленький мерзавец задумал меня убить. Я не намерен…

— Так это сделал Тамас? — перебила горца Изобел, показывая на его скулу. — Господи, чем же он вас огрел?

— Это не он ударил меня, а Патрик.

Изобел изумленно открыла рот, но Тристан не дал ей задать новый вопрос.

— Видите? — Он протянул ей сломанную трость. — Здесь поработали ножом! Тамас устроил мне ловушку и оставил трость возле окна! — При виде замешательства Изобел Тристан раздраженно скрипнул зубами и поморщился от боли. — Он оставил подрезанную палку возле окна, ожидая, что когда я обопрусь на нее, то не удержусь на ногах, выпаду из окна и разобьюсь насмерть! Именно это едва и не произошло! — Тристан сердито повысил голос: — Но ему было мало! Паршивец забрал мой ремень, чтобы я встретил смерть голым! Он задумал выставить меня на посмешище! Дьявольски хитро придумано… А вы, я вижу, находите это смешным?

Изобел покачала головой, но Тристан готов был поклясться, что слышал приглушенный смех.

— Его следует наказать.

Изобел кивнула и шагнула к Тристану.

— Я поговорю об этом с Патриком.

Она остановилась перед горцем, и теплый запах ее тела заставил его замереть. Мысли Тристана смешались. Желая сбросить наваждение, он тряхнул головой.

— Я попрошу Джона найти вам другую трость.

— Она мне больше не нужна, — хрипло произнес Тристан, не отрывая взгляда от рыжей короны ее волос. — Рана на ноге почти затянулась.

Тристан сказал правду. У него хватило бы сил, чтобы сжать Изобел в объятиях, подхватить на руки и овладеть ею.

— Значит, вы скоро вернетесь домой?

В голосе Изобел звучало разочарование, или ему это только показалось? Приятно было, черт возьми, обольщать себя надеждой.

— Думаю, мне следовало бы.

Но он не мог уехать. Только не теперь. Он не успел осуществить свой замысел. Изобел по-прежнему испытывала к нему враждебность, а ее братья не доверяли ему. Из-за ранений Тристану так и не представилась возможность доказать, что он человек чести.

— У вас синяк на скуле. — Изобел осторожно прикоснулась к его лицу. — Почему Патрик вас ударил?

Взгляд Тристана задержался на ее вздымающейся груди, и Изобел тотчас отступила на шаг.

— Он разозлился, когда узнал, что я поцеловал вас.

Изобел в ужасе отшатнулась:

— Зачем вы ему сказали?

— Я не говорил. Это вы сказали. Ему, а заодно и Камерону.

Тристан обвел глазами кухню в поисках съестного. Похоже, все уже позавтракали.

— Вы сошли с ума! Я ни за что не стала бы говорить им ничего по…

— Вы сказали это во сне — предостерегли Камерона, чтобы он опасался моих поцелуев. Об остальном ваши братья догадались.

Изобел побледнела и, комкая в руках передник, посмотрела в окно.

— Почему же Патрик ничего не сказал мне об этом нынче утром?

— Я заверил его, что поцелуй не доставил вам удовольствия. Патрик зол на меня, но не на вас.

Щеки Изобел снова порозовели, она облегченно перевела дыхание.

— Благодарю вас за это, — произнесла она так тихо, что Тристан едва ее расслышал.