— Джон, помоги мне накрыть на стол.

— Позвольте мне.

Тристан обворожительно улыбнулся девушке и, прежде чем кто-либо успел возразить, прошел мимо нее на кухню.

— Скажите мне, Изобел, умоляю, — заговорил он, снимая миски с полки над головой, — неужели вы и впрямь задумали выйти замуж за этого бородатого простака?

— Говорите тише, — шепнула Изобел, взяв миску у него из рук. — Он уже вас невзлюбил.

— Какая жалость! — На губах Тристана мелькнула усмешка_; острая как клинок. — А я-то надеялся подружиться с ним. Может, мне жениться на его сестре? Тогда мы с вами могли бы вместе воспитывать детишек.

Встав возле тагана, Изобел окинула горца убийственным взглядом.

— Не смотрите на меня так, — резко бросил Тристан. — Намерение жениться на мисс Кеннеди столь же нелепо, как и мысль о том, что вы выйдете замуж за ее братца.

— Чего вы от меня хотите, Тристан? — Наполнив миску тушеной зайчатиной, Изобел передала ее Тристану и взяла пустую тарелку. — Патрик — глава клана. Он старается как можно лучше устроить мое будущее.

— Эндрю Кеннеди для вас не лучшая партия, — возразил Тристан.

— Тогда кто — лучшая?

Горец промолчал, и Изобел захотелось вывалить ему на голову содержимое миски.

— По крайней мере я точно знаю, что Эндрю будет мне верен. Его сердце безраздельно принадлежит мне.

С полной миской в руках она метнулась из кухни в столовую. Тристан двинулся следом, не отставая ни на шаг. Они с грохотом поставили миски на стол и обменялись яростными взглядами, не замечая недоумения в глазах Патрика и Эндрю.

— Хотите сказать, мое сердце не знает, что такое верность? — потребовал ответа Тристан, вновь оказавшись в кухне.

— Вашему сердцу неведома любовь, оно горит жаждой завоевания. — Изобел проскользнула мимо горца к столу, где высилась горка мисок. — Уверена, любая женщина в Уайтхолле или на острове Скай согласится со мной.

Пальцы Тристана сжали запястье Изобел. Он повернул девушку к себе, в глазах его читались гнев и горечь.

— Вы станете это отрицать? — спросила Изобел.

Как бы ей хотелось, чтобы Тристан возразил и заверил ее в своей любви, ведь он умел быть красноречивым. Но горец промолчал, и Изобел почувствовала, как к глазам подступают слезы. Неужели она поверила, будто Макгрегор ее любит? Надо же быть такой глупой!

— Пустите меня.

С обиженной улыбкой Тристан выпустил ее руку, но, повернувшись, чтобы уйти, столкнулся с Патриком.

— Тристан, — тихо произнес брат Изобел, переводя взгляд с подозрительно блестящих глаз сестры на потемневшие глаза горца. — Бел принадлежит Эндрю. Мне не следовало позволять, чтобы между вами что-то возникло.

— Между нами ничего нет, — отрезала Изобел.

Патрик поднял руку, заставив сестру умолкнуть, и обратился к Тристану:

— Я дал Эндрю слово, он только что напомнил мне об этом. Вы хотите, чтобы я его нарушил?

— Нет. — Тристан покачал головой, отступая в сторону. — Я не стану просить вас об этом.

Глава 25

Изобел неслышно выругалась, неся из сарая в дом два ведра с козьим молоком. Сердце бешено колотилось в груди. Она скосила глаза на сияющее послеполуденное солнце, хмуро посмотрела на Эндрю, который полировал свой меч, привалившись к фасаду дома, и снова пробормотала про себя проклятие.