Брэм кивнул.

— Почему ты сдержался?

— Чтобы выстроить твое доверие. Я не знал точно, где ты прячешь дневник. Кража не лучший выход, потому что я не был уверен, какие темные чары последуют за этим. Некоторые предметы бывают прокляты, и, если они отняты у владельцев, из-за них могут происходить плохие вещи.

— Как если бы книга закрылась и больше никогда не открылась?

— Или хуже. Болезни, смерти, трагедии…

— Только это тебя и сдерживало?

— Я продолжал надеяться на то, что если помогу тебе освободиться от проклятия, ты передашь книгу в мои руки на хранение. Такой мощный волшебный артефакт должен быть надежно защищен от Матиаса. Все это приводит нас к тому, что пока твое проклятие не снято и связь с книгой не разорвана, ее кража может принести больше вреда, чем пользы.

Логично, предположил Маррок, с магической точки зрения.

—Ты встречался с Ричардом Греем до своей вечеринки?

— Нет. Он звонил мне однажды, много лет назад. Но само собой я о нем читал. После того, как Оливия сказала, что этот человек ее отец, я пустил слух среди представителей магического мира, что владею информацией, которая, возможно, будет полезна Грею. Когда он появился на моей вечеринке, я спросил, есть ли у него дети. Он снабдил меня именем, возрастом и лондонским адресом Оливии.

Почему ее отец так много знал об Оливии, но никогда не стремился с ней познакомиться?

— Ты просто напросто организовал воссоединение отца с дочерью? Сомневаюсь, что у тебя были столь трогательные мотивы.

— Оливия твоя пара, но она Ле Фэй. Я не считаю совпадением, что одна из женщин Ле Фей создала инструмент для твоей пытки, а другая стала твоей половинкой. Так или иначе, Оливия – ключ к твоему проклятью.

— И если ты поможешь мне найти покой, то получишь Дневник Судного Дня еще быстрее.

Брэм одарил его печальной улыбкой.

— Да, но Ричард Грей знает об артефакте больше, чем кто-либо еще.

Маррок вздохнул и откинулся на спинку стула, соединив кончики пальцев двух ладоней друг с другом.

— Мое сотрудничество, если я соглашусь на это, не будет бесплатным.

— Разумеется.

У Брэма были стальные нервы. Хотя он и выглядел спокойным, Маррок знал, что будущее Братства — по сути магического — зависит от человеческой способности к убеждению, нацеленной на воина, ненавидящего магию, для того, чтобы он обучил волшебников драться так, как дерутся смертные.

Их с Оливией жизни зависели от способности ускользать от Матиаса, Маррок был уверен, что они смогут сделать это и без магической помощи. Если прадед Брэма смог победить такую стерву, как Моргана, то воин полагал, что у его правнука есть навыки для борьбы с Матиасом.

— Оливия будет под защитой — независимо от того, кто угрожает ей, чего это будет стоить или как много людей при этом погибнет.

— Это уже данность. Она имеет решающее значение для обеих сторон. Мы допросили Зейна, Анарки, которого захватили Лукан и Герцог. Его миссией было доставить Оливию к Матиасу невредимой и вместе с книгой. Матиас назвал ее «ценной» для своего дела.

Мысли проносились в голове Маррока со скоростью света, кровь заледенела в жилах. Он с трудом подавил желание выругаться. Вместо этого он скрестил лодыжки, действуя так, словно его ничего не беспокоило.

— Так моя догадка насчет того, что Оливия является стратегически важной для книги, оказалась верной. Что приводит нас к бывшим союзникам Д`Арка. Я не доверяю Ричарду Грею. Если он заявится сюда, я хочу, чтобы за ним наблюдали. Ему ни при каком условии нельзя оставаться наедине с дочерью. Вдруг Брэм расхохотался.

— У тебя стальные яйца. При мысли о том, что их пара в опасности, у большинства магов уровень паники по силе практически равен атомному взрыву.