— А... мои ногти ненастоящие.

  — Зато ты сама настоящая!

  Реми яростно притянул Эми к себе. Взгляд его полыхал черным пламенем, сердце неистово стучало, и вскоре сердце девушки забилось ему в такт.

  Постепенно забывая о вспыхнувшей было ревности к другим женщинам, Эми ощутила такой прилив желания к этому мужчине, что засомневалась: а правда ли, это происходит с ней?

  Погладив его щеку, она набросилась на него с поцелуями, проникнув своим языком глубоко-глубоко, втянув в себя его запах, выпив до дна. Один этот запах свел ее с ума, заставив желать большего.

  Тяжело дыша, Реми крепко сжал ее в объятиях.

  Больше всего на свете ей хотелось заставить его забыть о других женщинах, хотя бы на то время, что она была рядом. Ее поцелуи и игривые руки раскалили Реми добела. В каждое прикосновение она вкладывала столько энергии и столько души — в каждый мимолетный поцелуй.

  И уже через пару минут Реми так же загорелся и так же желал ее. Он подхватил Эми, и в мгновение ока оба оказались в постели.

  Они занимались любовью самозабвенно, и широкая кровать была им помощницей. Потом они переместились в отделанную золотом мраморную душевую, где Эми, тяжело дыша, прильнула к Реми, а он смело и дерзко ласкал ее в самых разных местах.

  В этот волшебный миг Эми чувствовала себя любимой, хоть это и было невозможно. Она подняла голову и вопросительно посмотрела на него.

  — А ты хороший учитель, — прошептала девушка как можно беззаботней.

  — Ты думаешь так после всего, что между нами было? — изумился Реми, явно обиженный. — Уроки секса от опытного соблазнителя, значит? Черт возьми! — Одним рывком он избавился от ее объятий.

  — Реми!

  Хлопнув дверью душа, он сорвал с крючка полотенце.

  Холодный воздух ворвался в наполненную горячим паром душевую, и Эмили задрожала.

  — Реми!

  Ответа не последовало.

  Она без сил привалилась спиной к влажному мрамору стены, подставив тело под теплую струю.

  И неожиданно ощутила себя такой несчастной, что слезы ручьем заструились по щекам.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

  Слишком разъяренный, чтобы заниматься делами или вести переговоры, Реми бросился к бару. Высокие окна открывали шикарный вид на Канн. Причудливые темные облака сгущались над Средиземным морем. Впрочем, сейчас погода была Реми безразлична.

  Схватив хрустальный бокал, он плеснул в него скотч, расплескав янтарный напиток по рукам.

  Скотч тяжестью лег в его желудок. Надо же. Он пьет как какой-то американец, до обеда.

  Реми покачал головой и спрятал бутылку назад, в шкаф. Отодвинув от себя бокал, он отвернулся от бара.

  Черт ее возьми! Реми припомнил, как они кувыркались на широкой кровати, как переплетались их ноги и руки, как жадно он хватал ртом ее губы, а она вздрагивала и извивалась от его прикосновений.

  Реми передернуло от того, как приятно ему было, когда он входил в ее влажное лоно последний раз. Воспоминания еще не остыли. Боже, ни с одной женщиной ему не было так хорошо. Ни одна не была такой отзывчивой, такой горячей и упругой... такой сумасбродной. Сладкая моя.

  А она... она считает, что это игра, а ты ее игрушка, глупец. Вся проблема состояла в том, что он-то больше не играл.

  Слишком ясно она дала понять, что просто использует его. Наверное, это ему наказание за то, что в свое время он использовал других. Но как это больно!

  Нет, он не будет влюбляться в нее.