Она хотела убрать руку, но Филипп перехватил ее. Крепко сжимая запястье жены, он проговорил:

— Кто бы мог знать, что очаровательная и благовоспитанная дочурка сквайра так преуспеет в роли любовницы… всех и каждого? Вы и впрямь делаете успехи, миледи.

Шарлотта попыталась высвободить руку, но Филипп крепко сжимал ее и поворачивал до тех пор, пока не вывернул ладонью вверх. Потом, глядя жене в глаза, спросил:

— Хочешь, чтобы я освободил тебя от брачных уз?

— Да.

Другой рукой он стал поглаживать ее ладонь, а затем принялся водить по ней указательным пальцем, как будто рисовал что-то.

— Хочешь, чтобы я освободил тебя, — и при этом позволяешь другим мужчинам ласкать тебя, не так ли?

Пальцы его скользнули к ее локтю, к краю перчатки. Но она промолчала, а он продолжал:

— Ласкать и раздевать, верно?

Шарлотта по-прежнему молчала, а Филипп принялся медленно, дюйм за дюймом стаскивать с нее перчатку. Возможно, жена его проявляла большую щедрость в ласках, которые дарила другим мужчинам, всем тем, кто восхищался ею, но теперь он твердо решил: впредь она будет принадлежать только ему. И не важно, сколько у нее было любовников, не важно, как много было тех, кто видел ее обнаженной, он поклялся, что теперь никто, кроме него, больше никогда не увидит ее в таком виде.

Тут перчатка, наконец, сползла к пальцам Шарлотты, а затем упала куда-то на пол. И тогда Филипп, шумно выдохнув, прижался губами к ладони жены. Через несколько секунд, приподняв голову, он тихо сказал:

— Кроме того, ты позволяешь целовать тебя, правда?

Шарлотта все так же молчала, но он почувствовал, что ее рука дрожит. Снова поцеловав ладонь жены, Филипп прошептал:

— Да, позволяешь мужчинам целовать тебя, — а что потом?..

Внезапно дверца кареты отворилась, и послышался голос кучера:

— Мы прибыли, ваша светлость!

Филипп в недоумении заморгал — оказывается, он не заметил, как они остановились. А Шарлотта, поспешно отдернув руку, пробормотала:

— Где мы?

— Мы у Старой церкви, ваша светлость, — ответил слуга. — Тут рядом постоялый двор.

Шарлотта повернулась к мужу:

— Моя перчатка, Филипп… Где она?

Он наклонился и принялся искать в темноте перчатку. Не поднимая головы, проговорил:

— Я уже послал сюда своего человека, чтобы подготовил комнаты. Ужин тотчас же подадут, а ванна будет готова вскоре после ужина. Кроме того, твоя служанка…

Внезапно экипаж качнулся, и герцог поднял голову. Он успел заметить, как его жена, соскочив с подножки, устремилась к двери гостиницы.

Глава 3

Распахнув дверь, Филипп вошел в общий зал. И невольно поморщился от пронзительных криков, смеха и свиста. «Вероятно, мне следовало сковать ее цепями, — подумал он, еще больше помрачнев. — Черт возьми, где же она?»

В зале было дымно и сыро. К тому же воняло несвежим пивом и еще какой-то кислятиной. А освещение оказалось ужасно тусклым, так что разглядеть что-либо, стоя у порога, было не так-то просто.

Герцог отошел от двери и пришел ближе к середине зала. Осмотревшись, он вдруг увидел Шарлотту, стоявшую на одном из столов. И в этот момент она как раз снимала вторую перчатку. Глаза ее засверкали, когда он стал приближаться к ней. А на губах у нее появилась издевательская усмешка.

Филипп был уже у самого стола, когда какой-то юнец потянулся к лодыжке Шарлотты.