Девин нахмурился, отталкивая это воспоминание и эмоции, его сопровождающие. В наготе не было ничего унизительного или позорного. Он потратил столетия, чтобы понять это, чтобы перестать ненавидеть себя за то, что любил женские формы.

«Брайд тоже не верит в это, — сказал он себе. — Как она может, если разгуливает по улицам обнаженной?» Сейчас она просто пыталась нанести ответный удар единственным оружием, которым обладала: своим интеллектом.

— Ты без колебаний обнажаешь эти восхитительные изгибы и эту прелестную женственность. Я знаю, потому что один раз видел тебя такой на людях. — Она нахмурилась. — А теперь будь хорошей девочкой и опусти рубашку.

Как только ткань упала на пол, раздался звон. Девин выгнул бровь.

— Лезвия, — произнесла Брайд, упрямо приподнимая подбородок. — Проверь, если хочешь. Может, мне повезет, и ты случайно порежешься.

— Типичный вампир. Отчаянно желаешь моей крови. — Если бы только она соврала, он мог бы наказать ее. Возможно, заставил бы Брайд наклониться, чтобы отшлепать её. Ему это нравилось. — Эти лезвия для меня? Ты планировала испортить мое хорошенькое личико?

— Я ношу их с собой повсюду, идиот, и никогда не говорила, что ты хорошенький.

— Тогда я уникальный. Да ладно, этого ты не можешь отрицать, — добавил он, когда она открыла рот, чтобы возразить. — Твои твердые соски говорят за тебя. — Возможно, они говорили о том, что в комнате было прохладно, но это не имело значения. — Ты резала кого-нибудь ими?

— Сосками?

Девин едва сдержал улыбку. Чёртовка.

— Нет, лезвиями.

— Да. — Она произнесла это так, словно он оскорбил ее этим вопросом.

Очаровательно. С каждой секундой она нравилась ему все больше.

— Кого?

— Будто я помню все имена.

— Ты делала это из спортивного интереса или для защиты? — Не то чтобы его это волновало. Девин уже спал с садистками. Он даже прошел через период, когда только с ними и спал. Хотя они больше не были его любимым типом. Он устал от укусов, ударов, царапин и прочей скучной ерунды. Однако, так как он решил, что будет обладать этой женщиной несмотря ни на что, то возьмет себя в руки и вытерпит боль, если это было необходимо ей, чтобы кончить. — Ну?

Еще сильнее приподняв подбородок, она посмотрела на него сквозь необычные чёрные ресницы.

— Не твое дело.

— Намёк понял. Ты не хочешь говорить, ты хочешь продолжить раздеваться. Ну, кто я такой, чтобы спорить с тобой? Встань и сними штаны. Они все равно слишком узкие.

Спустя секунду она уже стояла и снимала штаны, низко рыча.

— Я не это имела в виду, и ты прекрасно это знаешь.

— Мы пообщаемся позже. — Для собственного удовольствия. Девин заставил ее вилять бедрами, когда она опустила штаны к лодыжкам. На Брайд были белые трусики, простые, но идеально подходящие к лифчику. Симпатично. И неожиданно. Он бы поспорил на «Sweet Munchkin», что она носит красное кружево. Однако невинный белый цвет ему нравился.

— Наслаждаешься? — прорычала Брайд.

Положив локоть на подлокотник кресла. Девин опустил подбородок на руку, проводя по нему пальцем.

— Ещё как.

Когда Брайд проследила за движением его пальца. Девин едва сдержал улыбку. Она представляла, что перерезает ему горло или что целует его?

— Ты спал с Алией? — спросила она.