— К-как думаешь, это Алиа?

Он кивнул, надеясь, что это успокоит её.

— Уверен.

— Она рано, я ещё не готова. — Брайд облизала губы, так и не сдвинувшись с места. — Что если… что если она убежала от меня тогда, и всё это время пряталась специально?

Её неуверенность напомнила ему о мальчике, которым он был раньше. Мальчике, который надел свою лучшую одежду и пробрался в крыло замка, где жила его мать, чтобы сделать ей подарок на день рождения. Мальчике, который постучал в её дверь, надеясь получить от мамы улыбку или объятье, когда подарил ей картинку, которую нарисовал специально для неё. Мальчике, которому пришлось выкинуть эту картинку, потому что мать вернула её ему, едва посмотрев на неё и пробормотав «спасибо», прежде чем захлопнуть дверь перед его носом.

— Она любит тебя, милая, клянусь. Она искала тебя, надеясь спасти от моего гнева.

Снова стук.

— Иду-иду, — прокричал Даллас из гостиной.

— Тогда почему я так долго не могла найти её? Почему только недавно обнаружила её запах?

Она выглядела такой уязвимой, что сердце Девина сжалось в груди, ударяясь о рёбра. Прежде чем осознал, что двигается, он оказался перед Брайд и заключил её в объятья, прижимая к себе.

Она опустила голову на его плечо, дрожа. Её запах ночи окружил его, и Девин глубоко втянул его в лёгкие, ощущая, как шелковистые волосы Брайд щекочут его подбородок. Он никогда не обнимал женщину вот так, в качестве утешения, а не в ожидании секса. Когда Брайд вцепилась руками ему в спину, словно желая слиться с ним воедино, стать его частью, Девин задумался о том, почему никогда не делал этого раньше. Это ведь было раем.

— Эй, Дев, — позвал Даллас. — Мэйси здесь и она готова выцарапать мне глаза за то, что не пускаю её в комнату.

— Тогда попрощайся с глазами, мы не готовы.

Брайд нахмурилась и отстранилась от него.

— Мэйси?

— Помни, что Алиа приняла облик Мэйси. Просто радуйся, что её парень, Бриан, не здесь. Иначе тебе пришлось бы вытерпеть допрос, прежде чем он позволил бы прикоснуться к ней.

Её хмурость исчезла, снова оставляя Брайд уязвимой.

— А он знает, кем она является на самом деле? Хорошо с ней обращается? Он богат?

— Да, знает, и да, хорошо. Он её любит. А зачем тебе знать, богат ли он?

— Мы пообещали друг другу, что никогда не выйдем замуж за бедных мужчин.

— Он богат. — «Я богаче», — хотел добавить он. Однако его состояние не имело значения, потому что он никогда не женится снова. — Теперь готова? Мэйси будет рада видеть тебя. — Если Мэйси превратит его в лжеца и не поприветствует Брайд с распростёртыми объятьями, как она того заслуживала, то он убьёт её. Медленно, болезненно.

— Да.

— Пусти её, Дал, — позвал Девин, отойдя от Брайд. Его руки покалывало в тех местах, которыми он дотрагивался до неё.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Мэйси. Заметив Брайд, она ахнула и остановилась, прижав руки ко рту.

Брайд сглотнула и нервно провела языком по губам. Девин видел, как она боролась с работорговцем и даже не вздрогнула, когда он убил его у неё на глазах, однако сейчас её съедало беспокойство. Из-за подруги, которая могла больше не любить её.

Его сердце снова сжалось в груди.

А когда глаза Брайд наполнились слезами, он чуть не упал на колени. Слёзы никогда не действовали на него. Как они могли? Ведь поддаваться слезам означало, что он был вовлечён не только телом, но и разумом. Означало, что он питал привязанность к плачущему человеку — привязанность, которую он никогда не понимал и не оправдывал.