Карлони сделал едва заметное движение навстречу архитектору и съежился еще больше.

«Как бы и в самом деле не кинулся в ноги!» — с ужасом подумал Огюст и поспешно проговорил:

— Здравствуйте, Карлони.

— Здравствуйте, мсье, — ответил чуть слышно итальянец.

— Как дела у западного котлована? — голос начальника строительства был ровен и тих. — Блоки для укладки подготовлены?

Карлони вздрогнул всем телом и в неестественной тишине, разом поглотившей контору, пробормотал уже почти шепотом:

— Нет, мсье… Невозможно было… Прошел дождь, груды земли слиплись… Люди не могут справиться.

— А когда будет расчищено? — спросил Монферран.

— Завтра утром. К вечеру начнется обработка блоков.

Мастер втянул голову в плечи, будто вновь ожидал удара. Находившиеся в конторе люди перестали дышать.

— Хорошо, — произнес спокойно архитектор. — Спасибо.

В измученных глазах итальянца промелькнуло облегчение.

— Мне можно идти? — спросил он.

— Нет, постойте.

Огюст что есть силы вздохнул, чувствуя, как противный липкий комок застревает в горле. Но он сделал над собою усилие и необычайно звонким, почти ломающимся голосом произнес:

— Выслушайте меня, сударь. Вчера я нанес вам публичное оскорбление, за которое теперь прошу у вас извинения. Я сознаю, сколь отвратительным было мое поведение. Если можете, простите меня.

— Мсье! — вскрикнул пораженный Карлони.

Он побледнел, его глаза расширились, и Огюст вдруг заметил, что каменных дел мастер совсем молод, наверное, ровесник ему.

— Погодите! — Монферран не дал мастеру сказать больше ни слова и продолжал: — Если работать со мною вы больше не захотите, я выдам вам рекомендацию на другое строительство. Но вы сейчас здесь очень нужны, время нелегкое, и потерять такого опытного мастера для меня ужасно. Согласны вы принять мои извинения и остаться?

— Боже мой, ваша милость! — вскрикнул мастер. — Да что вы?!

— Да? — спросил Огюст, протягивая ему руку.

— Да, да, конечно! — Карлони схватил его руку и сжал в горячей потной ладони. — Ах, сударь!

— Ну, спасибо вам!

Огюст повернулся и пошел к двери, но с порога обернулся и сказал с насмешливой улыбкой:

— А вас, господа, оставляю обсуждать происшедшее.

Он вышел. Внутри у него все горело. Досада, облегчение, стыд, недоумение от того, что он сейчас сделал, самые несовместимые чувства одолевали его. Ему захотелось дойти до Невы, глотнуть ветра.

С северной стороны строительная площадка была окутана темным терпким дымом — это густо дымились смоловарни. Монферран подумал, что надо распорядиться отнести их подальше от рабочих бараков: ветры с Невы усилились и заносили дым прямо в двери и в узкие окна.

Почти у самой пристани архитектора догнали шуршащие, торопливые шаги. Робкий голос окликнул сзади:

— Сударь! Мсье Монферран!

Архитектор обернулся. За его спиной стоял Карлони. Лицо мастера, еще недавно бледное, было покрыто алыми пятнами.

— В чем дело? — спросил Огюст. — Что случилось?

Мастер перевел дыхание, потому что бежал во весь дух, и затем выпалил с решимостью самоубийцы:

— Сударь, я хочу, чтоб вы знали: я действительно украл гранит.

— Я это знаю, — спокойно сказал Монферран.