— Мы сейчас все сделаем! — воскликнул один из рабочих. — Вы лежите спокойно, Август Августович, мы вас так на брезенте и снесем в коляску.

— Нет, — твердо проговорил Монферран и взглядом обежал смятенные лица обступивших его людей. — Вы что же тут, господа, топчетесь, будто бог знает что случилось? Каждый день это бывает, увы… Алеша, Джованни, дайте-ка мне руки.

— Но вам вставать нельзя, ни в коем случае! — возмутился лекарь.

— Я сам знаю, что мне можно, чего нельзя!

Повинуясь его не знающему возражений взгляду, Карлони и Алексей подхватили его под руки и помогли подняться. Поднявшись, он побледнел, но, морщась, подавил приступ дурноты.

— Кто был наверху, когда оборвались канаты? — спросил он.

По толпе пробежал испуганный шепоток, рабочие затоптались и заежились. Надвигалась буря.

— Я вас спрашиваю, кажется, — спокойно повторил главный.

От толпы отделились человек двадцать рабочих и неуверенно шагнули вперед.

— И я еще, — сказал стоявший рядом с Монферраном Салин.

— Господа, благодарю вас. Вы спасли мне жизнь, — сказал Огюст твердо. — Я видел ваши действия, вы очень рисковали и все сделали очень верно. Спасибо вам всем. Я поговорю с Комиссией о вознаграждении вам за вашу смелость.

— Какое там! — наперебой загалдели рабочие. — Обошлось, и ладно! Не в деньгах счастье!

— Анри, родной мой, едем домой, — уговаривала мужа Элиза.

— Подожди еще немного, — ласково возразил он и опять возвысил голос: — А теперь, где Пуатье?

— Я здесь, мсье! — молодой человек вынырнул из толпы. — Я…

Огюст повернулся к нему, и он сразу умолк.

— Я вас просил вчера проверить верхние кабестаны? — тихо спросил главный.

— Да. И я проверил, — дрогнувшим голосом ответил Пуатье.

— И не заметили перетертого каната?

— Но я же архитектор, а не смотритель работ! — заливаясь краской, выдавил молодой человек. — Спрашивайте с господина Салина! Щупать канаты не мое дело!

— Что?! Не ваше дело?! — вскрикнул Огюст. — Не ваше дело выполнять мои распоряжения?! Хотите свалить на того, кто не виноват? Не получится! Я не балетным танцором вас брал сюда, а вы пока только пляшете из одного конца строительства в другой, а делаете, сколько кот проплакал!

Монферран намеренно говорил по-русски, чтобы слова его понимали все окружающие. Он в упор смотрел на Пуатье, и тот начал все больше съеживаться под взглядом главного архитектора, уменьшаться, хотя и был на голову выше его.

— Неделю назад из-за вашей небрежности уже был несчастный случай! — прогремел главный. — С меня довольно! Сегодня вы чуть было не угробили колонну, пилон и мою собственную персону! Я и так, что ни день, пишу отчеты о смертях! И если это неизбежно, то пусть, по крайней мере, это будет не из-за того, что я держу на строительстве болтуна с дипломом Академии!

— Помилуйте, мсье! — по-французски вскрикнул Пуатье. — Я проверял кабестаны… я только не догадался посмотреть весь канат, размотать его… Ради бога!. Если меня рассчитают, я пропал!

— Я не знаю, что он вам говорит, — вмешался в разговор Максим Салин, — но только вчера канат был в порядке, я-то проверял. Верно, затерся по краю настила. Да мы проверим все теперь, Август Августович. Поезжайте вы домой от греха…

— От греха? — грозно усмехнулся главный.