Она встретила гостя улыбкой, в которой была такая искренняя радость, такое облегчение удовлетворенного ожидания, что Огюст против воли испытал гордость, увидев, что ей было бы очень грустно, если бы он не пришел.

— Вы не простудились тогда на лесах, мадам? — спросил архитектор, целуя ей руку и впервые замечая, что ее большая ладонь имеет тем не менее красивую форму, что ее пальцы тонки и легки.

— Я редко простужаюсь, — возразила Ирина Николаевна. — Но все равно мне приятно, что вы обо мне тревожились. Садитесь, прошу вас. Вот сюда. Налить вам вина?

Она усадила его в кресло и сама устроилась на софе напротив. На деревянном инкрустированном столике стоял хрустальный графинчик, виноград и сливы в вазочке на высокой тонкой ножке.

Архитектор взял из рук хозяйки бокал и, пригубив вино, с удовольствием убедился, что это его любимый красный портвейн. Потом, отпив полбокала, он протянул хозяйке папку с рисунками:

— Вот. Посмотрите и, если хотите, впишите, что и где следует изменить.

Ирина просматривала рисунки интерьеров, а Огюст тем временем оглядывал комнату, такую же простую, как гостиная в дачном доме, столь же просто украшенную, только там не было этого изобилия цветов. Не отдавая себе в том отчета, Монферран искал портрет маэстро Чинкуэтти, но его здесь не было. «Неужели сняла?» — подумал Огюст, и сердце его дрогнуло и забилось чуть сильнее.

— Великолепно! — госпожа Суворова захлопнула папку и погладила ее рукой, как скряга гладит футляр, в котором спрятана драгоценность. — Впрочем, «великолепно» — жалкое слово для такого чуда… Сколько я должна заплатить вам, мсье Монферран?

Это был самый естественный вопрос, но он отчего-то вдруг неприятно задел Огюста.

— Окончательную цену я смогу назначить, только найдя подрядчика и столковавшись с ним, — сказал он, замявшись. — Но быть может, вы хотите нанимать подрядчика сами, тогда я сдаю вам проект и считаю только свой труд.

— Нет, я хочу, чтобы подрядчик был ваш, — поспешно сказала Ирина Николаевна. — Но… вы-то сами сколько хотите получить?

Огюст поймал себя на том, что, выполняя работу, даже не прикинул, сколько можно за нее взять. И теперь, растерявшись, назвал первую пришедшую на ум цифру:

— За проект, если он вас устраивает, семьсот рублей.

— Сколько?! — изумилась госпожа Суворова. — Но… Помилуйте, я думала это стоит раз в пять дороже!

Это и стоило раз в пять дороже, и, спохватившись, Огюст разозлился на себя. С чего он вздумал так обесценить свою работу? Но, взглянув еще раз на Ирину, архитектор вдруг понял, что больше всего хотел бы просто подарить ей проект, однако решиться на это не может…

— У меня были уже разработки такого рода, — солгал он. — Часть рисунков я просто скопировал с неиспользованных в других постройках интерьеров. Словом, если вас устраивает, то и слава богу. Мне уйти, или вы позволите посидеть еще среди этих дивных роз, георгинов и камелий? У вас, будто в раю!

— Я бы очень не хотела, чтоб вы так скоро ушли, — Ирина Николаевна налила ему еще вина, но свой бокал оставила пустым. — Если вы не спешите…

— Я, нет. А вы разве сегодня не едете в оперу?

Вопрос был задан очень небрежно, но, задав его, архитектор пристально посмотрел на хозяйку и заметил, что она немного покраснела.

— Я уже неделю не езжу туда, мсье, — сказала она.