|
Когда Сольферино был наконец взят, французская гвардия развернула наступление на Сан-Кассиано и этим вынудила 7-й австрийский корпус сдать свою позицию. Наконец, падение Кавриано около пяти часов пополудни решило исход сражения в центре и принудило австрийцев к отступлению. На левом фланге австрийцев 3-й и 9-й корпуса вели беспорядочный бой с корпусом Ньеля и одной дивизией (Рено) корпуса Канробера, пока несколько позднее, днем, не вступила в бой еще одна дивизия (Трошю) этого корпуса и не оттеснила австрийцев к Гойто. Хотя эти восемь австрийских бригад с самого начала имели против себя приблизительно равные силы, они могли бы сделать гораздо больше, чем сделали. Решительным продвижением от. Гуидиццоло в направлении на Кастильоне они могли бы высвободить 7-й корпус у Сан-Кассиано и таким образом косвенно поддержать защитников Сольферино, но так как их путь отхода лежал на Гойто, то каждый шаг вперед подвергал этот путь опасности, и потому они действовали с осторожностью, совершенно неуместной в такого рода сражении. Однако повинны в этом те, кто приказал им отступать на Гойто.
Союзники ввели в бой все свои силы, за исключением трех бригад, двух из корпуса Канробера и одной пьемонтской гвардейской бригады. Таким образом, если понадобилось пустить в ход все резервы, кроме этих трех бригад, чтобы с трудом одержать победу, после которой не было преследования противника, то каков же был бы исход сражения, если бы Франц-Иосиф сумел воспользоваться своими тремя армейскими корпусами, бродившими в это время где-то значительно южнее? Предположим, что он дал бы один корпус Бенедеку, другой поставил в качестве резерва позади Сольферино и Сан-Кассиано, а третий, в качестве общего резерва, держал бы позади Кавриано, каков оказался бы тогда результат сражения? На этот счет не может быть никаких сомнений. После повторных и тщетных попыток взять Сан-Мартино и Сольферино фронт пьемонтцев и французов был бы прорван в центре завершающим и энергичным наступлением всей австрийской армии, и, вместо отступления к Минчо, австрийцы кончили бы сражение на берегах Кьезе Они понесли поражение, но не от французов, а из-за высокомерия и глупости их собственного императора. Потерпев поражение как вследствие численного превосходства противника так и вследствие бездарности своего командования, они все же отошли сохранив порядок, не отдав врагу ничего, кроме поля битвы. Они показали себя неспособными к панике, не уступая в этом отношении другим, получившим мировую известность армиям. Написано Ф. Энгельсом около 6 июля 1859 г. Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5692, 21 июля 1859 г. в качестве передовой Печатается по тексту газеты Перевод с английского
Ф. ЭНГЕЛЬС СРАЖЕНИЕ ПРИ СОЛЬФЕРИНО
О прямой связи между кровавым поражением при Сольферино и столь очевидным тупоумием Франца-Иосифа уже говорилось на страницах предыдущего номера «Volk». О том, что мы все-таки переоценили способности «юного героя», свидетельствуют опубликованные позднее сообщения о подробностях этого сражения. 1859 год для победителей 1849 года был государственным экзаменом, на котором они, один за другим, провалились. Австрийская армия насчитывала к 23 июня не менее 9 армейских корпусов, из которых 1-й, 2-й, 3-й, 5-й, 7-й, 8-й полностью или частично уже участвовали в боях, а 9-й, 10-й и 11-й корпуса были еще совершенно свежими и ни разу не встречались с противником. Первые шесть корпусов насчитывали примерно 130000 человек, три последних 75000. Таким образом, на противника могло быть брошено не менее 200000 человек. Что же сделал Франц-Иосиф? Он направил 10-й и 11-й корпуса из Мантуи в Азолу (на Кьезе), чтобы ударить по французам с тыла, а для прикрытия этой переброски войск от возможного нападения 5-го французского корпуса (принца Наполеона), который, по предположениям, находился поблизости, оставил 2-й корпус под Мантуей. |
