Стало быть все еще имеются патриотические представительные учреждения, убожество которых находит достаточное выражение в «нассауском заявлении», учреждения, которые тешат себя иллюзией, что слабым подражанием имперской парламентской игре 1848 г. они смогут вызвать народное движение, достаточно сильное для того, чтобы вступить в борьбу с объединенным деспотизмом России и Франции; это доказывает лишь то, насколько был прав Г. Гейне, говоря, что

«истинное безумие столь же редко встречается, как и истинная мудрость».

Ведь безумие нассауских авторов насквозь поддельно, лживо и трусливо; это — шутовская маска, которую напялили на себя эти господа, чтобы сойти за невменяемых обитателей сумасшедшего дома, так как они в душе стыдятся своей плачевной нерешительности и бездеятельности и думают избежать ответственности, нищенски вымаливая общественное сочувствие.

«Преобразованная центральная власть с народным представительством» — какое великолепное оружие против взбесившегося бонапартизма и доведенного до отчаяния царизма, вынужденного на немецкой земле бороться за свое существование, которому угрожает опасность внутри собственной страны! Мне казалось, что в 1848 и 1849 гг. мы в достаточной мере вкусили и того и другого, чтобы понимать, что всякое народное движение, которое растрачивает свою революционную силу на разговоры о конституционном народном представительстве, обречено на гибель.

Написано К. Марксом около 9 июля 1859 г.

Напечатано в газете, «Das Volk» № 10, 9 июля 1859 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

К. МАРКС

ЧТО ВЫИГРАЛА ИТАЛИЯ?

Итальянская война окончена. Наполеон закончил ее так же внезапно и неожиданно, как австрийцы ее начали. Хотя она была непродолжительна, но стоила дорого. Те несколько педель, в течение которых протекала эта война, не только были полны подвигов, вторжений и контрвторжений, походов, сражений, побед и поражений, но и унесли такое количество человеческих жизней и материальных средств, которое характерно для многих, гораздо более продолжительных войн. Некоторые из ее последствий достаточно ощутимы. Австрия понесла территориальные потери, ее репутация с точки зрения военной доблести серьезно пострадала, ее гордость глубоко уязвлена. Но мы опасаемся, что если она и вынесла какие-либо уроки из этого, то скорее военные, чем политические, и что перемены, к которым ее могут привести результаты этой войны, будут скорее изменениями в военном обучении, дисциплине и вооружении, чем в ее политической системе или методах управления. Возможно, что она убедилась в эффективности нарезных пушек. Может быть, она введет в своей армии кое-что, заимствованное у французских зуавов. Это гораздо более вероятно, чем то, что она существенно изменит управление тем, что у нее осталось от ее итальянских провинций.

Кроме того, Австрия, по крайней мере в настоящее время, не обладает той опекой над Италией, на сохранении которой она настаивала, невзирая на протесты и жалобы Сардинии, что и послужило причиной минувшей войны. Но хотя на этот раз Австрия и принуждена была расстаться с этим званием опекуна, само место опекуна, по-видимому, не осталось вакантным.

Весьма знаменателен тот факт, что новое соглашение об итальянских делах было заключено во время короткого свидания между императорами Франции и Австрии, т. е. между двумя иностранцами, стоящими каждый во главе иностранной армии. Весьма знаменателен и тот факт, что это соглашение было заключено не только без соблюдения формальности хотя бы фиктивного опроса сторон, о которых в нем шла речь, но даже без ведома последних, не подозревавших, что за их спиной совершались сделки и что ими распоряжались. Две армии, пришедшие из-за Альп, встречаются и воюют в долинах Ломбардии. После шестинедельной борьбы иностранные повелители этих иностранных армий принимаются устраивать и улаживать дела Италии, не допустив на свои совещания ни одного итальянца.