— Нет проблем.

Он выдернул ремень из своих брюк и позволил им упасть к его ногам, на пол.

— Их надо постирать На них кофейные пятна.

Она молча смотрела на его член и яички.

— На что ты уставилась? — рассерженно бросил он.

— Ты хочешь их потрогать, ведь так?

Все еще стоя на коленях, она не отвечала ни слова Он дал ей оплеуху.

— Черт тебя возьми! Ты хотела потрогать их!

Почти благоговейно она слегка коснулась пальцами его мошонки.

— Muy grandes cojones, — прошептала она, потом сжала в руке его член.

Он рывком поднял ее на ноги.

— Не так, — хрипло сказал он. — Раздевайся.

Молча, не глядя на него, она сняла с себя платье, расстегнула свой черный хлопчатобумажный лифчик и вместе с трусиками сбросила его на пол. Потом прикрыла руками лобок.

— Не трахаться, — прошептала она. — Я еще девочка.

— А, дерьмо! — его гнев внезапно утих. — Одевайся.

Он прошел мимо нее в ванную.

— Сейчас я приму душ, а потом уйду на некоторое время.

— Полностью готовые норковые жакеты за двести долларов, — сказал мистер Сэмюел. — Настоящая темная норка, самая модная.

— Ну и какой выигрыш мы получим? Не забывайте, наши магазины в Лос-Анджелесе, а не в Нью-Йорке, — ответила Мотти.

— Норковые жакеты на такой подкладке, — сказал он, — вы можете пустить в продажу по четыреста девяносто пять долларов, и их расхватают как горячие пирожки.

— Насчет цены мистер Сэмюел совершенно прав, миссис Краун, — заметил Маркс.

Мотти поглядела на него.

— Только не забывайте о том, мистер Маркс, что наши меховые салоны всегда приносили нам убытки. А пространство первого этажа слишком дорого, чтобы размещать там убыточные отделы.

— Это все из-за того, что ваши продавцы ничего не смыслят в мехах, — взорвался Сэмюел. — Хороший меховщик сделал бы там большие деньги.

— Не буду с вами спорить, мистер Сэмюел, — сказала Мотти. — Но нам приходится работать с теми людьми, которые у нас есть. Может быть, у вас найдется более приемлемое для нас предложение.

— Если вы хотите повысить класс ваших магазинов, — настаивал Сэмюел, — вам необходимо иметь престижный меховой салон.

Мотти взглянула на Маркса, потом на меховщика.

— А как насчет концессии? Вы говорите, что лучше справляетесь с этим делом, чем мы, и я охотно вам верю.

— Даже не знаю, — осторожно ответил Сэмюел. — Как раз сейчас мы собирались слегка сократить штаты. У нас уже есть концессия с “Хадсонз” в Детройте. Это зависит от того, о каких деньгах мы сейчас говорим.

— Я еще об этом не думала, — сказала Мотти и повернулась к Марксу. — А каково ваше мнение, мистер Маркс?

— Я тоже еще не думал об этом, — ответил он. — Во сколько нам обходится площадь первого этажа?

— Около девяноста тысяч в магазине на Беверли-Хиллз, — сказала она.

— А в остальных четырех магазинах?

— Около пятнадцати тысяч каждый. “Беверли-Хиллз” делает пятьдесят процентов всех наших продаж мехов, — ответила она.

— Это слишком дорого, — торопливо вставил Сэмюел. — Мне придется вывезти к вам товара на четверть миллиона долларов, чтобы создать объем торговли, который позволил бы нам обойтись без убытков.