Начиная нервничать, Бруно пересек улицу и немного прошел назад. Остановился, повернулся и уставился на дом, кусая губы. На улице не было ни души, и лишь над одним крыльцом, в угловом доме, горел свет. Он не мог понять, откуда доносятся тихие звуки радио, — из дома Мириам или из соседнего, где на первом этаже горели два окна. Можно было, конечно, пройти по подъездной дорожке и взглянуть на 1235 сзади.

В соседнем доме над парадным крыльцом вспыхнула лампочка. Бруно встрепенулся. Из дома вышли мужчина и женщина, женщина села на качели, мужчина сошел на дорожку. Бруно отступил, укрывшись за коробкой гаража.

— Если не будет персикового, возьми фисташковое, Дон, — услышал он голос женщины.

— Я бы взял ванильное, — пробормотал Бруно, прикладываясь к фляжке.

Он вопрошающе уставился на желтоватый дом, перенес тяжесть на отставленную назад ногу и почувствовал, как что–то уперлось в бедра: нож, он купил его на остановке в Биг–Спрингс, охотничий нож с лезвием в шесть дюймов в ножнах. Ему бы не хотелось пускать его в дело без крайней необходимости. Ножи вызывали у него какое–то непонятное отвращение. А от револьвера много шума. Как он будет действовать? Ее внешность подскажет. Ой ли? Он думал, что вид дома что–то подскажет, но тот ничего не подсказал, хотя Бруно по–прежнему чувствовал, что дом — тот самый. Неужели это знак, что дом все–таки не тот? А вдруг его спугнут до того, как он выяснит? Нет, Гай мало ему рассказал, в самом деле мало! Он быстренько приложился еще разок. Только без паники, она все испортит. У него подгибались колени. Он вытер о ляжки потные ладони и провел по губам дрожащим языком. Из нагрудного кармана он вытащил листок с адресами Джойсов и повернулся к уличному фонарю. Все равно мало света, прочесть невозможно. Может, лучше пойти проверить по другому адресу, вернуться он всегда успеет?

Он подождет минут пятнадцать, может быть, с полчаса.

Еще в поезде он решил, что лучше всего будет напасть на нее на улице, так что главное было — оказаться с ней рядом. На этой улице, например, было почти темно, а под деревьями — так именно то, что нужно. Он предпочел бы действовать голыми руками или стукнуть ее чем–нибудь по голове. Он понял, насколько возбужден, лишь почувствовав, что его тело, следуя за воображением, стало дергаться вправо и влево, словно он уже в нее вцепился. Время от времени он вспоминал о том, как обрадуется Гай, когда дело будет сделано. Мириам превратилась в проблему, маленькую и трудную проблему.

Из освещенной комнаты на втором этаже дома 1235 — он был в этом уверен — донесся мужской голос и смех, следом — улыбчивый женский голос.

— Может, хватит, а? Пожалуйста! Ну по–жа–а–луйста.

Возможно, голос Мириам. Ребячливый и тягучий, но вместе с тем и звучный, как звук натянутой струны.

Свет мигнул и погас, Бруно не успел отвести глаз от темного проема окна. Тут над крыльцом вспыхнула лампочка и из дома вышли трое — двое мужчин и женщина, Мириам. Бруно затаил дыхание и врос в землю. Ее волосы отливали рыжим, он это заметил. Мужик, что побольше, тоже был рыжим, — может, ее братец? Взгляд Бруно разом вобрал сотню подробностей: плотная коренастая фигурка, туфли без каблуков, готовность и легкость, с какими она повернулась к одному из спутников.

— Дик, ты и вправду думаешь, за ней надо заехать? — спросила она тонким голоском.