– Привет, – повторил Кобб то, что говорил Торчку при встрече вот уже семь дней подряд. – Как дела?

– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.

И протянул руку к дверной ручке.

Но Кобб повременил открывать дверь.

– Привет, – повторил он под влиянием дикого порыва. – Как дела?

– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.

И протянул руку к дверной ручке.

– Привет, – снова сказал Кобб, всеми силами стараясь заставить свой голос не дрожать. – Как дела?

– Класс, – ответил Торчок, улыбаясь и отводя рукой волосы с глаз. – Все ништяк.

И протянул руку к дверной ручке.

Из-за угла вывернул грузовичок мороженщика и, изо всех сил дребезжа дурацкой музыкой, на всех парах покатился к дому Кобба. Гулкая, как глотка представителя общественности… там-пам-пам… сладкая, как зубная паста музыка. Время Мистера Морозиса!

Торчок вздрогнул и обернулся. Грузовичок медленно начал тормозить и сворачивать к обочине. Торчок заторопился навстречу белой машине.

– Опять мороженное? Неужели?

Это кричит им вслед Энни Кашинг. Кобб открыл дверь, решив пойти вместе с Торчком.

Входная дверь стукнула и закрылась. Энни снова оттолкнулась босой ногой от столбика крыльца, наслаждаясь успокоительным покачиванием. Сегодня при Торчке она не станет надевать рубашку. Между прочим, у нее очень красивые соски. Она налила на ладонь еще немного детского крема. Один из них сегодня поведет ее на «Золотую Годовщину», это уж точно.

Вслед за муляжом Торчка… за Торчком-Вторым, Кобб подошел к грузовичку Мистера Морозиса. Солнце заливало улицу нещадным жаром. За рулем сидел все тот же уродливый лысый мужчина с половиной недостающих зубов. Ничего себе мороженщик. Ему бы в фильмах ужасов сниматься.

Заметив Торчка, водитель повернул голову и знакомо улыбнулся. Изобразил то, что могло означать улыбку. Торчок уверенно подошел к машине.

– Двойной «Мистер Морозис» с леденцовыми блестками, пожалуйста.

– Буэт ссььдеано! – пробулькал в ответ водитель, шлепая пустой половиной рта. Выбравшись из кабины, он распахнул в борту грузовичка тяжелую дверь. На ногах у водителя были чудные кроссовки с буквами алфавита вокруг подошв. Такие кроссовки обычно носят малыши в детском саду, но здесь размерчик совсем не детский.

– Дафай, шуй голофу фнутрь, – прошепелявил беззубый. – Усе хотофо.

Кобб приподнялся на цыпочки и попытался заглянуть Торчку через плечо.

Внутри грузовичка было битком набито всякой всячины, электроники и прочего.

Кроме того, оттуда тянуло настоящим арктическим холодом. Изо рта Кобба вырвались клубы пара. В самой середке внутренности грузовичка он разглядел большую вакуумную камеру, покрытую многочисленными слоями изоляции – от нее-то и шел самый холод. Лоток с многочисленными рожками двойного «Мистера Морозиса» с леденцовой обсыпкой стоял на полу сразу же за дверцей. Почему Кобб не видел всего этого раньше? Он ведь уже брал здесь мороженное. Он попытался что-нибудь припомнить, но безуспешно.

Водитель не мог не видеть, что Кобб внимательно следит за происходящим, но ему было все равно. Конечно, они же все заодно. Торчок-Второй наклонился вперед и протянул руку за рожком мороженного.

Последовала вспышка света, а точнее четыре вспышки, по одной из каждого угла двери. Худая рука схватила рожок, Торчок повернулся – лицо совершенно пустое.

– Да нет нет да нет нет нет да да да нет нет нет да нет нет да да…

– скороговоркой забормотало тощее существо, роняя рожок на дорогу.