25 августа (1662), на память перенесения мощей апостола Варфоломея и апостола от 70-ти Тита, царь Алексей Михайлович выходил в крестный ход к Донской Богородице. В Кремле был оставлен для бережения боярин князь Алексей Никитич Трубецкой.

26 августа (1662), на Сретение Владимирской иконы Пресвятой Богородицы, царь Алексей Михайлович выходил в крестный ход ко Владимирской в Сретенский монастырь. В Кремле был оставлен для бережения боярин князь Алексей Никитич Трубецкой.

— Государыня-тетушка, крестная, правда ли царевичу Алексею Алексеевичу учитель назначен?

— Правда, Софьинька, правда. Федор Михайлович Ртищев. А тебе и про это знать надобно!

— Надобно, крестная, не век же ты со мной заниматься будешь. Поди, соскучишься. А мне учиться страсть хочется.

— Не то что соскучусь — не так уж много науки передать тебе смогу. Ишь ты какая у нас смышленая да быстрая. Скоро и крестной за тобой не угнаться будет.

— Ой, что ты, государыня-тетушка, как можно. Я только про учителя братниного.

— А что про него узнать хочешь, Софьинька?

— Государыня-тетушка Татьяна Михайловна сказывала, будто патриарх на него злобился, от государя-батюшки добивался, чтоб из дворца его отослать подале. Почему бы это?

— Меньше бы тебе разговоров взрослых слушать. Мала еще.

— Как мала, крестная, когда шестой годок пошел. В мои-то лета, мамка сказывала, великих княжен уж сговаривали. Когда же слушать-то, как не теперь.

— Княжен, может быть, а царевен… Ну, да что там! Благотворитель Федор Михайлович великий. Последнюю рубашку с себя снять да бедняку отдать норовит. Вот бояре супротив него и воюют. А патриарх — тут дело другое. Владыке Никону не по душе, что Федор Михайлович хочет, чтобы власть царская и над церковью была.

— А Никон уж и не владыка вовсе. Вместо него митрополит Ростовский — государыня-матушка говорила.

— И об этом услыхала! Только Иона Ростовский патриархом не стал. Патриарха Собор выбирать должен — вселенские патриархи, когда в Москву съедутся. А пока преосвященный Иона только место патриаршье блюдет. Хочешь все знать, так не путай, крестница. Как только у тебя на все любопытства хватает! Комнатная боярыня сказывала, по неделям к пяльцам не подходишь, за иголку не берешься. Можно ли!

— Да не люблю шитье я, государыня-тетушка, как есть не люблю. Скука такая, — как раззеваешься, государыня-матушка еще хуже браниться станет. И дурок тоже не люблю. Гадкие они, слезливые. Слова ласковые говорят, а глаза злые. Все государыне-матушке угодить хотят…

— Чем же плохо, коли угодить хотят?

— Тем, что неправда.

— Ишь ты, девонька, правды в теремах захотела. Не ведаю, есть ли она на воле, а здесь…

— Крестненька, крестненька, чтой-то закручинилась ты? Никак, плачешь?

— Ничего, ничего, Софьинька. Ты пока иди с Богом. Потом еще придешь, потом…

16 декабря (1662), на день пророка Аггея, скончался боярин князь Алексей Никитич Трубецкой. В тот же день государь Алексей Михайлович указал сидеть в Сибирском приказе на место боярина А. Н. Трубецкого окольничьему Родиону Матвеевичу Стрешневу.

По Тверской к Кремлю ехать, не доезжая Неглинной, проулок к Леонтию Ростовскому. Храм древний. Одноглавый. В землю врос — подклет над землею едва поднят. Колокол панихидный тренькает. Ударит — тихо так, надрывно — звона ровно не слышно, только в сердце отдается.