— Сегодня вечером мы не можем. Вечеринка, помнишь, и мы опоздаем, если не ускоримся. С такими пробками нам понадобится час, чтобы туда добраться.

— Я совсем забыла, но мы должны будем отпраздновать завтра.

Мероприятие, на которое мы собираемся, пройдет в Скарсдейле, в одном из самых богатых районов Нью-Йорка. Оно организовано семьей Сеймур. Я ни с кем из них не знакома, но Пирс сказал, что его семья знает их уже много лет, поэтому он должен быть там.

Я нервничаю из-за того, что мне придется туда идти. Слишком много людей из высшего общества. Такие, как Виктория, которые проведут весь вечер, бросая на меня косые, оскорбительные взгляды. Я уверена, Холтон и Элеонора тоже приглашены.

Мы приходим на вечеринку в восемь. Дом скрыт за огромными воротами, и он еще больший по размерам, чем тот, который мы сегодня осматривали. Но выглядят они изнутри похожими, с блестящими белыми мраморными полами и большой хрустальной люстрой в фойе. Не мой стиль. Арктический. Я предпочитаю более теплый.

Горничная забирает наши пальто. Молча. Она просто берет их и исчезает. Пирс в черном костюме, а я надела одно из новых платьев, выбранное для меня его помощником. Оно кремового цвета, с длинными рукавами, с тонким черным поясом и черной отделкой вдоль декольте.

Женщина с практически белыми волосами, одетая в элегантное черное креповое платье, подходит к Пирсу.

— Добро пожаловать в наш новый дом, — говорит она, широко улыбаясь. Вероятно, ей уже за сорок. И мне кажется, что она прибегала к услугам пластического хирурга. Кожа на ее лице выглядит так, будто ее сильно натянули. Настолько плотно, что выглядит неестественно. Ее волосы скручены в аккуратный узел, расположенный на затылке. Бриллиантовые серьги блестят в мочках ушей и составляют комплект с ее бриллиантовым ожерельем и браслетом.

— Привет, Одри, — здоровается Пирс, обнимая меня. — Это Рэйчел Эванс, моя невеста.

Я должна постоянно напоминать себе, что мы не женаты. Это трудно. Я все время хочу называть Пирса моим мужем.

— Рэйчел, это Одри Сеймур, — представляет мне Пирс хозяйку дома.

— Приятно познакомиться, — отвечаю я, пожимая ей руку. Ужасно холодную и костлявую. Она сама очень тощая. Слишком худая. Я вижу, как через платье проступают контуры ее ключиц. — У вас прекрасный дом, — говорю я. Даже если он не в моем стиле, то по-прежнему весьма хороший.

— Спасибо. — Она слабо улыбается, затем смотрит на Пирса. — Твои родители прибыли несколько минут назад, думаю, они направились к бару.

— Пирс. — К Одри подходит мужчина. Он близок с ней по возрасту, у него темные, с проседью, волосы. Одет в черный костюм, а его кожа очень загорелая для этого времени года.

— Лиланд, — говорит Пирс, пожимая ему руку. — Моя невеста, Рэйчел.

— Я много о вас слышал, — усмехается Лиланд, когда пожимает мою руку.

Почему этот человек слышал обо мне? Пирс сказал, что никогда не обсуждал меня с этими людьми.

Лиланд и Одри разглядывают меня, мое платье и туфли, как Виктория. Что не так с этими людьми? Если они собираются оценивать мою одежду, то могли бы хоть постараться сделать это не так явно. Хотя, возможно, они делают специально, чтобы заставить меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Я рад, что у тебя получилось, — говорит Лиланд. — Наслаждайтесь вечером.

Они уходят, и Пирс, опустив руку на мою поясницу, ведет меня дальше в дом. Здесь очень много людей. Некоторые в возрасте, некоторые молодые. Все они изыскано одеты, а женщины увешаны ювелирными изделиями из бриллиантов, словно они на конкурсе, у кого их больше всего.

Все смотрят на Пирса и меня, когда мы проходим мимо. Некоторые шепчутся между собой.

— Пирс, — я тихо обращаюсь к нему. — Все на нас смотрят.