— С четырьмя спальнями, по соседству, — сообщает Пирс.

Холтон нервно смеется.

— Ты не серьезно.

— Это кирпичный дом, в колониальном стиле, расположенный в маленьком городке, примерно в получасе езды к востоку от вашего особняка.

Холтон, наконец, осознает, что Пирс не шутит, и я вижу, как его челюсть сжимается. Думаю, он сорвется и заорёт на Пирса, если мы окажемся в комнате, где нет людей, но, поскольку все как раз наоборот, он понижает голос и шипит:

— Черт побери, Пирс. Разве ты недостаточно сделал, чтобы уничтожить нашу семью?

— Отец, я не...

— Пирс, ты не можешь жить в таком доме, — перебивает его Элеонора.

— Это почему?

— Ты знаешь, почему, — сердится она. — Это выглядит не очень хорошо. Люди будут думать, что мы разорены.

Он терпеливо вздыхает.

— Никто не подумает об этом, мама. И мы с Рэйчел посмотрели несколько больших домов, но они нас не устраивали. Нам нужно было что-то поменьше.

— ОНА хотела что-то меньшее, — возмущается Холтон, глядя на Пирса. — Ты просто пошел у нее на поводу.

Пирс держит себя в руках, оставаясь внешне спокойным.

— Мы оба хотели. Нам не нужно особняк, слишком много ненужного места.

— И как вы планируете принимать гостей и устраивать вечеринки в таком маленьком доме? — интересуется Элеонора.

— У нас не будет таких грандиозных, как эта.

— Как Кенсингтон, ты обязан, — утверждает она. — И ты это знаешь, Пирс.

Я не могу поверить, что они разозлились. Не их дело, в каком доме мы живем. Они не имеют права так реагировать.

— Мама, возможно, мы могли бы поговорить о чем-то другом. Рэйчел ищет возможности для волонтеров. Почему бы тебе не рассказать ей о некоторых благотворительных комитетах, в которых ты председательствуешь?

Она смотрит только на Пирса.

— Я прошу тебя пересмотреть свою покупку такого дома. Это решение, затрагивающее нас всех, и с твоей стороны эгоистично думать только о себе.

— Это очень хороший дом, — сообщаю я, думая о том, что они совсем забыли — я здесь. — Четыре тысячи двести квадратных футов, так что это не мало.

Спустя пару мгновений, показавшихся мне вечностью, Элеонора поворачивает голову.

— Дом, в котором вырос Пирс, двадцать две тысячи квадратных футов. Поэтому, в сравнении с нашим домом, лачуга, которую вы купили, крохотная. До неприличия мала. И совершенно не то место, что подходит моему сыну. Дом - это все. То, где живет Пирс, говорит о моей семье. Но ты решила не считаться с правилами.

— Я не хотела вызывать никаких проблем, — говорю я Элеоноре. — Я просто…

— Тогда исправь все, позвонив своему агенту и сообщив ей, что вы не будете покупать этот дом.

— Мы этого не сделаем, — отвечает Пирс матери. — Нам понравился дом, и именно в нем мы будем жить.

— Твой отец прав, — признает Элеонора. — Ты всего лишь эгоистичный мальчишка. — Она разворачивается и уходит, позабыв о своем муже.

— Как ты смеешь расстраивать свою мать, — злится Холтон. — Держитесь от нас подальше, мы не хотим иметь с вами ничего общего. — Он мгновенно следует за своей женой.

И вновь я шокирована до глубины души тем, как ужасно они относятся к своему сыну. Не думаю, что когда-нибудь смогу привыкнуть к этому.

— Мне очень жаль, Пирс.

Он допивает свой бурбон.

— Все в порядке, я знал, что они так отреагируют.

— Тогда почему ты им сказал?

— Лучше узнать от нас, чем от кого-то другого.