Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Айседора Конрой стояла за кулисами не в силах оторвать взгляд от сцены. Волнение окрасило легким румянцем ее матовую кожу, улыбка тронула чувственные губы. От восторга ее карие глаза широко распахнулись, оттенив нежное, с тонкими чертами лицо. Темные с золотистым отливом волосы придавали ей особое очарование и живость. Театр был у нее в крови – она впитала его магию с самого детства.

Происходящее на сцене Айседора переживала почти как реальность. Наблюдая за отцом, бряцающим цепями и произносящим нараспев зловещие пророчества, она готова была поверить в призраков. И сейчас он был для нее скрягой Марли, навечно закованным в цепи собственной жадности.

Вдруг Марли громко потребовал изменения мизансцены, став Квентином Конроем, актером и директором театра.

Подбежала Офелия, сестра Айседоры.

– Дора! Мы отстаем от графика на двадцать минут.

– У нас нет никакого графика, – прошептала Айседора, одобрительно кивая: сцена неуловимо изменилась и стала совершенной. – Я никогда не составляю графиков для коммерческих поездок. Посмотри, Ли. Разве не чудесно?

Офелия перевела взгляд на сцену.

– Да. Хотя один бог знает, как ему удается год за годом с таким успехом возобновлять один и тот же спектакль.

– Традиция, – просияла Дора.

Покинув театр, она не перестала любить его, не перестала восхищаться отцом, научившим ее блистать в любой, самой невыигрышной роли. Она сотни раз видела перевоплощения отца на сцене, была свидетелем его триумфов и провалов, но никогда Квентин Конрой не забывал о своем предназначении: развлекать.

– Помнишь маму с папой во «Сне в летнюю ночь»? Титания и Оберон!

Ли восхищенно закатила глаза и улыбнулась.

– Как это можно забыть? Мама неделями не выходила из образа. Нелегко жить с королевой фей и эльфов. И если мы сейчас же не уберемся отсюда, эта королева начнет перечислять, что может случиться с двумя одинокими женщинами, рискующими отправиться на машине в Виргинию.

Дора обняла Ли за плечи.

– Успокойся. Я ее нейтрализовала, а у папы через минуту перерыв.

И точно. Ровно через минуту актеры разошлись, и Дора вбежала на сцену.

– Папа, ты был великолепен.

– Спасибо, дорогая. – Он величественно поднял руку, и изорванный саван заколыхался вокруг него. – По-моему, грим лучше, чем в прошлом году.

И действительно. Казалось, что красивое отцовское лицо вот-вот начнет разлагаться.

– Лучше. Ты ужасен. – Дора легко поцеловала его в губы, стараясь не размазать грим. – Жаль, что мы пропустим первый спектакль.

– Ничего не поделаешь. – Квентин надулся. Театральную династию Конроев продолжал теперь только сын. Обе дочери были для нее потеряны: одна вышла замуж, другая ударилась в свободное предпринимательство. Правда, ему иногда удавалось заманивать их на небольшие роли. – Итак, мои малышки отправляются на поиски приключений.

– Папа, мы едем на аукцион, а не в дебри Амазонки.

– Не вижу разницы. – Квентин подмигнул и поцеловал Ли. – Берегитесь змей.

– О, Ли! – Шелестя турнюром и перьями шляпы, на сцену выбежала Трикси Конрой. – Звонит Джон. Он не может вспомнить, что сегодня у Мисси: собрание девочек-скаутов в пять или урок музыки в шесть.

– Я все записала. Как он будет справляться с детьми три дня, если не может прочитать список?

Ли метнулась за кулисы.

– Джон такой милый. Безупречный зять, – прокомментировала Трикси. – А теперь, Дора, пообещай, что осторожно поведешь машину.

– Обещаю, мама.

– Да, конечно, ты всегда осторожна.

Быстрый переход
Мы в Instagram