- Шишкин! Шишкин!

- Ты что, с ума сошёл? - схватил я за руку Неукротимого Маркиза. Какой это тебе Шишкин? Ты хочешь, чтобы нас из музея выгнали?

- На картине Шишкин! - орал Колька, показывая на картину за спиной бородача, на которой был нарисован сосновый лес. - Три медведя на картине!

- Где ты там медведей увидел? - схватился я за голову.

- Медведи сейчас выйдут! - кричал Колька. - Я точно помню! Вот и дерево поваленное, они по нему в прошлый раз на картине лазили!

Кое-как я утащил его и повёл вниз, к служебному коридору, на ходу сердито объясняя, что сосны не только Шишкин рисовал. В самом начале коридора стоял милиционер, и нам пришлось свернуть в туалет.

- Что будем делать? - спросил я.

Колька стал быстро расстёгивать рубашку.

- Ты что делаешь? - спросил я.

- Чешется! - простонал Колька. - Холст колючий!

- Давай почешу, - предложил я.

Мой приятель послушно повернулся ко мне спиной. В это время в туалет вошёл тот самый бородач, которого Колька обзывал Шишкиным. Он изумлённо посмотрел на нас с Колькой и спросил:

- Что это вы делаете, мальчики?

- Да вот у него спина чешется сильно, - забормотал я, указывая на Неукротимого Маркиза в расстёгнутой рубашке.

- Дай я посмотрю, - строго сказал бородач, отстраняя меня.

У меня внутри похолодело. Сейчас он поднимет рубашку и увидит картину. Но Неукротимый Маркиз неожиданно завопил и рухнул на пол.

- Вы что, не видите, что ему плохо? - закричал я на мужчину. - Скорее звоните в "скорую"!

Мужчина выскочил из туалета.

- Ты что наделал?! - заорал Неукротимый Маркиз, вскакивая на ноги. Бежим отсюда!

Я высунулся в коридор, но там уже спешили к туалету люди в белых халатах с носилками. Я захлопнул дверь.

- Что ты наделал?! - повторил в отчаянии Колька. - Меня же осматривать будут!

Он заметался по туалету, шаги стремительно приближались.

Глава четвёртая

"За что боролись?!..."

- Ложись! - закричал на меня Колька. - Пускай думают, что это тебе плохо!

- Дядька же тебя видел, - вяло возразил я.

- Он меня не запомнил! Ложись скорей, иначе подумают, что это мы картину украли! Кто нам поверит, что мы её вернуть хотели?!

Этот довод на меня подействовал. Я рухнул на кафельный пол, и вовремя: в двери уже вваливались санитары с носилками, и тётенька в белом халате и с чемоданчиком. Тётенька эта сначала мне очень понравилась, она была симпатичная, и так осторожно меня осматривала. Но как только она извлекла из чемоданчика большой шприц, я тут же в ней сильно разочаровался, поняв, что внешность обманчива.

Дяденька, который вызывал санитаров, подозрительно смотрел на меня, а потом сказал:

- Мне кажется, что плохо было совсем другому мальчику.

Но другого мальчика и след простыл. Я же наплёл, что так безумно люблю музей, что хожу по нему третий день от открытия до закрытия, вот у меня и закружилась голова.

Я надеялся, что меня тут же отпустят, но тётенька в белом халате, услышав, что я третий день подряд хожу по музею, сказала:

- Мальчик, лежи, тебя нужно показать пси... - она закашлялась. Нужно показать другим врачам.

Не слушая возражений меня уложили на носилки, а когда я стал брыкаться, вкатили ещё один укол, после чего сразу стало спокойно и захотелось спать. Так полусонного меня и вынесли на улицу.

Но тут откуда-то выскочил Колька и заорал:

- Дяденьки! Дяденьки!

Санитары от неожиданности выронили носилки и их содержимое, то есть меня.

- Дяденьки! Дяденьки! - вопил Колька, - Вас срочно вызывали обратно! Там кому-то совсем плохо!

Санитары подхватили меня с асфальта, плюхнули на носилки и кое-как запихав в машину, галопом умчались в музей.