Ну тогда отчего Настя не звонит отцу?

Уже седьмой день.

Арсений

День второй

И все же меня тянуло к Провалу…

Надежды, что спустя неделю я узнаю номер машины, увозившей Настю, не было никакой. Неужели меня ведут на привязи таинственные ритмы астроблизнеца? Чтобы столкнуть с нехоженых троп? Сбросить с обрыва? «Искупать» в подземном озере?!

На полукруглой площади у входа в «Провал», охраняемого бронзовым Осей Бендером, совершала променад оживленная курортная публика. Я неспешно подошел к балюстраде, глянул вниз. В стихийных, истинно народных «ваннах» и «ванночках» отдыхающие грели косточки в серо-водородной воде, вытекающей из горячего подземного озера… Взял бы полотенце, хоть окунулся бы. Подспудное раздражение мешало сосредоточиться.

«Так что я здесь делаю? — обернулся я к бронзовой фигуре Остапа. — Укажи, где то самое „блюдечко с голубой каемкой“. Только мне нужен не ключ, а клубок с искомой ниточкой. Найти тезку по дате рождения. Настю. Если найду, — вдруг екнуло в груди, — у меня всегда будет все хорошо. А?!»

Но бронзовый Остап лишь ухмылялся. Его рука с протянутым билетом в «Провал» указывала в сторону заурядного прилавка с сувенирами. Теперь ухмыльнулся я. Так и с катушек соскочить нетрудно. Тем не менее я подошел к сувенирам.

За прилавком грызла семечки девочка лет одиннадцати.

— Девочка, ты здесь была неделю назад?

— Не-а, — испуганно заморгала она. — Мы с мамой первый день на «точке». Вон она идет, — дернулась она, будто ища поддержки.

В нашу сторону с полотенцем через плечо решительно двигалась коренастая бабенка.

Я машинально стал вертеть забавный брелок в виде подковы. И чуть ли не подскочил: идея вдруг выстрелила очевидным. Там, куда не водят туристов, где топтала высокие травы Настя, у провала в толще горы, а не у цивильного входа с золоченными буквами и бессмертным Бендером на страже, именно там Настя могла… что-то обронить.

Что-то маленькое, как этот брелок, — машинально стиснул его я в ладони. — Но — важное. И это «что-то» вполне может стать искомой ниточкой.

— Эй, — что-то шлепнуло меня по плечу.

Я обернулся. Передо мной стояла коренастая бабенка, потряхивая влажным скрученным полотенцем.

— Платить будем?!

Та самая подковка осталась зажатой в руке. Я протянул ей купюру. Возьму на удачу!

Скрученное полотенце крепко стянуло оба запястья.

— Чем платить будем? — пахнуло гнилыми зубами.

Пока глаза-щелки ощупывали фигуру, цепкая лапа стянула с пальца перстень в форме подковы.

Я машинально промассировал запястья. Почудится же…

Взлетев по ступенькам вверх, я оказался на терренкурной дорожке, опоясывающей гору. На обходной путь терпения не было. Передо мной вырос заросший травой и кустарником крутой склон.

…вырос заросший травой и кустарником склон. В стороне валялось скрученное в тряпку полотенце. Ни кольца, ни сумки. Ни души. Где я?!

Через 15 минут удалось подползти к дереву. О, черт, — дернулась рука. Пальцы залило кровью. Осколок! Рука потянулась к платку.

…удалось подползти к дереву. Так удобнее. Руки, ноги в царапинах. Платье больше похоже на тряпку, чем то полотенце. От напряженных мыслей сильнее запульсировал затылок. Пальцы оказались в крови. Затылок! И рука потянулась к полотенцу. До свадьбы заживет, — судорогой отозвалась усмешка.

Зачем-то ощупал затылок. Странно. Осколок же вытащен из ладони. Ничего, приободрил я себя, примериваясь взглядом почти к отвесному склону.