— Самое перспективное — искать внизу, — решил Павлик, изучив в бинокль склоны ущелья. — Давай спускаться.

— Тогда я оставлю обезьянью еду здесь, — решила Яночка, — не тащить же ее с собой. Подожди, батон разломаю на куски, а то какая-нибудь самая прыткая уволокет его целиком.

Спуститься на дно ущелья оказалось не так уж трудно. Придерживаясь за редкие кустики и помогая друг другу, съезжали на пятках и заднице вместе с землей и через несколько минут оказались на самом дне ущелья, у мутного потока. Отсюда ущелье казалось еще громаднее, возносившиеся вокруг склоны уходили, казалось, в самое небо. Исполинские, чудовищные скалы словно придавили детей своей неимоверной тяжестью.

— С чего начнем? — невольно понизив голос, нерешительно спросил Павлик.

— Всего осмотреть все равно не сможем, давай прямо отсюда начинать. Осмотрим вот эти скалы.

Вблизи скалы уже не казались монолитной стеной. Нависшие глыбы были изрезаны трещинами и расселинами, узкими и широкими, маленькими и большими. Пробираясь между камнями по дну ущелья рядом с мутным потоком, дети увидели широкую щель в скале, ярко освещенную солнцем — такой высокой она была. Осторожно заглянув внутрь, Яночка убедилась, что солнце освещает только верхнюю часть пещеры, нижнее пространство которой скрывалось во мраке.

— Войдем! — решила девочка. — Хотя мы и не знаем, что надо искать, но думаю, оно должно находиться здесь. Больше никуда не войдешь, а сюда можно.

— Как бы нам что на головы не свалилось, — с опаской заметил мальчик, поглядывая вверх.

— Мы пойдем с Хабром. Он нас предупредит об опасности.

Все трое осторожно пробрались сквозь щель в пещеру. У входа она оказалась неширокой, всего метра полтора шириной, но впереди смутно просматривалось ее продолжение. Высланный вперед Хабр двигался осторожно, с опаской, интенсивно втягивая ноздрями воздух, всем своим видом выражая неуверенность и беспокойство. Похоже, очень ему не хотелось углубляться в скалы, но хозяйка послала, вот он и исполнял свой долг, но делал это очень неохотно, то и дело замедляя шаг. Вот все трое прошли несколько метров по камням, усыпавшим дно пещеры, перелезая через крупные глыбы. Здесь стало немного просторней, расщелина сворачивала вправо. Павлик внимательно разглядывал все вокруг — нет ли здесь чего необыкновенного?

Ничего необыкновенного не обнаружилось. Пещера расширилась до трех метров, дальше была сплошная стена. Все трое остановились. Хабр замер, поводя носом, принюхиваясь к чему-то и весь дрожа от напряжения.

— Не нравится ему здесь! — шепотом сказала Яночка с беспокойством. — Пошли отсюда.

— Как это пошли? Ничего не выяснили, ничего не обнаружили, и пошли?

— Ты же видишь, какой он! Пошли скорее!

— Ладно, пойдем, но что нам стоит попробовать? И не дожидаясь согласия сестры, Павлик задрал вверх голову и крикнул изо всех сил:

— Сезам, откройся!

И тут же Хабр повернулся и опрометью кинулся к выходу. Но не выскочил, перед самым выходом обернулся и — небывалая вещь! — громко предостерегающе гавкнул! Дети бросились бы следом за собакой, которая, дрожа всем телом, требовала немедленно покинуть это опасное место, но они не успели и шагу ступить, как все вокруг наполнилось глухим, протяжным ревом, доносившимся, казалось, из самых недр земных. Дети замерли, парализованные страхом. Неужели это страшный ответ каких-то неведомых сил на заклятие, произнесенное Павликом? Хабр словно сбесился. Кинувшись к Яночке, он схватил ее зубами за платье и тянул в сторону выхода. Придя в себя, дети бросились следом за собакой, но было уже поздно. До спасительной расселины они не успели добежать. Земля у них под ногами вдруг затряслась, сверху с грохотом обрушились камни.