Хью постучал свернутым листом пергамента по бедру. Придуманные Джулианом комплименты явно не производили должного впечатления.

 – Ваша кожа нежнее пуха голубки, опущенного в сливки. – Очень мило, что вы это заметили. – Элис положила горный хрусталь на стол, взяла большой серый камень и склонилась над ним.

 Хью тайком развернул пергамент и быстро пробежал по списку комплиментов.

 – Я зачарован вашими маленькими изящными ножками, подобными молодым побегам… э… паука.

 – Паука, милорд? – с удивлением спросила Элис.

 Хью застыл в замешательстве. Черт бы побрал этого Джулиана и его отвратительный почерк!

 – О нет, папоротника! Ну, конечно же, ваши маленькие, изящные ножки подобны нераспустившимся побегам папоротника. – Он поспешно свернул пергамент.

 Последняя фраза оказалась не из легких.

 – Конечно-конечно, папоротника. Продолжайте, пожалуйста, милорд.

 – О нет, пожалуй, больше мне сегодня ничего не придет в голову. – Но что случилось с Элис, подумал Хью. Сегодня она ведет себя как-то странно. Может, Джулиан исчерпал свой талант?

 – А что вы скажете о моих глазах, сэр? Они такие же зеленые, как изумруды, или больше похожи на малахит?

 Хью растерялся. А вдруг виноват не Джулиан, а он сам? Вдруг он не смог должным образом воспроизвести комплименты Джулиана?

 – Думаю, как изумруды, хотя и у малахита тоже очень милый оттенок.

 – Спасибо. Ну а какого мнения вы о моей груди?

 – О вашей груди? – Хью замялся. Обычно такого рода комплименты он говорил в более располагающем для этого месте – в постели.

 – Она по-прежнему похожа на спелые персики?

 – Несомненно.

 – А моя талия?

 – Ваша талия? – Хью прикрыл глаза.

 – Вот именно, – не поднимая головы, спросила Элис. Она отложила в сторону серый камень и взяла другой:

 – Столь же стройна, как стебелек цветка?

 А ведь Джулиан что-то писал о тонких талиях и стебельках цветов, попытался вспомнить Хью. Он уже был готов произнести избитый комплимент, как вдруг заметил, что Элис уже не так стройна, как еще несколько недель назад. Хью определенно нравилась ее легкая полнота, но он не был уверен в том, что Элис будет довольна, если он скажет ей об этом.

 – Я, признаться, не слишком разглядывал твою талию, – осторожно ответил Хью. – Но сейчас, когда ты обратила на нее мое внимание… – И он вгляделся пристальнее.

 Нет, ему не показалось, решил он. Элис совершенно точно пополнела и уже не была такой худышкой, как вначале, когда он забрал ее из дома Ральфа. Он вспомнил, как ласкал прошлой ночью ее восхитительные округлые прелести, и вздохнул.

 – Так что же, милорд?

 – По правде сказать, я уже не могу сравнить твою талию с тонким стебельком, но нахожу ее очень привлекательной. Вид у тебя вполне здоровый, но ты немного пополнела. – Он замолчал, испуганно глядя на то, как плечи Элис задрожали. – Ну что ты, Элис. Зачем же плакать? Ничего не случилось с твоей талией, она по-прежнему стройна. И клянусь, буду насмерть биться с каждым, кто посмеет не согласиться с этим.

 – Очень любезно с вашей стороны, милорд. – Она повернулась к нему, однако ее глаза искрились весельем, а вовсе не горестными слезами. – Но я предпочитаю услышать честный ответ.

 – Но послушай, Элис…

 – Вы совершенно правы.